Спалю дотла Русь! Получше ты
подумай, девица, да крепко.
Зачем тебе надо это:
ни изб, ни детей, ни пехоты,
ни торговли купчей, охоты.
Лишь пустое выжженное поле.
От татар вам мало что ли горя?
В пещеру влетает Ворон.
СКОМОРОХ.
А пока Забава раздумывала,
чёрный ворон клюнул его,
дракона злого, за ухо.
ВОРОН.
И на тебя нашлась проруха —
удалой Добрынюшка едет,
буйной головушкой бредит.
ДОБРЫНЯ НИКИТИЧ.
Зарублю ту ведьму или навью,
что украла племянницу княжью!
Змей Горыныч уходит в глубь горы. Вместо него выходит наружу Баба Яга /змей Горыныч/.
БАБА ЯГА.
Сощурился Горыныч, усмехнулся,
в бабу Ягу обернулся.
Коли хочет Никитич бабу,
значит, с Ягой поладит.
И юркнул в тёмные леса.
Змей Горыныч /Баба Яга/ крадётся и скрывается в лесу. На сцену /в хвойный лес/ входят Добрыня Никитич и Сивка.
СИВКА.
Добрыню же кобыла несла
да говорила: чую, хозяин, я силу
нечистую, вон в том лесочке.
Сивка указывает в ту сторону, куда юркнул змеем Горынычем /Бабой Ягой/. Добрыня Никитич разворачивается, и они скачут вдогонку за змеем Горынычем /Бабой Ягой/.
ДОБРЫНЯ НИКИТИЧ.
Но, пошла!
СКОМОРОХ.
Богатырь по кочкам
в сторону прёт другую,
не на Сорочинскую гору, а в гнилую
сахалинскую далёкую долину,
где покорный слуга ваш сгинет,
и никто меня не найдёт.
Вот туда конь Добрыню несёт.
Картина третья
Остров Сахалин, берег моря.
Левая половина сцены: море, в море сети.
Правая половина сцены: берег, выжженный лес, небо и тучи, из-за которых выглядывает Бог.
У берега моря сидят Рыбаки с удочками, рыбачат. Скоморох стоит на берегу.
РЫБАК 1.
Ай леса в той долине тёмные,
звери там ходят гордые,
непокорные, на люд не похожие,
с очень гадкими рожами.
РЫБАК 2.
Если медведь, то людоедище.
Если козёл, то вреднище.
РЫБАК 1.
А ежели заяц с белкой,
то вред от них самый мелкий:
всю траву да орехи сожрали.
Лес голый стоит, в печали.
СКОМОРОХ.
В эти степи богатырь и въехал.
На ветке ворон не брехал.
В деревнях народ не баловался,
а у моря сидел и каялся
о том, что всю рыбу вытягали,
стало нечего есть. Выли теперь
и старые времена поминали.
РЫБАК 2
о том как по морю гуляли
киты могучие, да из-за тучи
бог выглядывал робко.
Скоморох присаживается рядом с Рыбаками. Рыбаки обсуждают то ли мифического богатыря, то ли Бога.
РЫБАК 1.
Бог/атырь?
РЫБАК 2.
Не, холоп тот!
СКОМОРОХ.
Какой такой Бог/атырь, как наши?
РЫБАК 1.
Наши то краше:
деревенски мужики
и сильны, да и умны!
РЫБАК 2.
А этот повыше,
чуть поболее крыши!
РЫБАК 1.
Нет, он как гора,
я видел сам Бога/тыря!
СКОМОРОХ.
Да за что вы Бога/тыря ругаете?
Сами, поди, не знаете,
что шеломом он достаёт до солнца могучего,
головой расшибает тучу за тучею,
ногами стоит на обоих китах,
а хвост третьего держит в руках!
Вот на третьем то киту
я с вами, братья, и плыву!
РЫБАК 1.
Уж больно мудрёно,
то ли врёшь нескладёно.
РЫБАК 2.
Наш кит, получается, самый большой?
Почему же не виден Бог/атырешка твой?
СКОМОРОХ.
Потому Бог/атырь и не виден,
народ его сильно обидел:
сидят люди на китах,
ловят рыбу всю подряд,
а Бог/атырю да китам уже кушать нечего.
Рыбаки охают, вздыхают, продолжают рыбачить.
РЫБАК 1.
Вот так с байками и предтечами
сахалинцы у моря рыбачили
и не ведали, и не бачили,
как история начиналась другая
про огромную рыбу-карась.
РЫБАК 2.