П р а с к о в ь я (спокойно). Ах, умираю, но смерть мне не страшна. Что нужно от меня? Благословения? Наследства? Совета? Я не поп и не заведующий загсом и не даю благословений. Наследства от меня не останется — я все завещала индийским браминам — солнцепоклонникам. Совета моего ты не послушаешь, как не послушала четыре года назад, когда выскочила за того проходимца…
С и м о ч к а. Который обманул наши ожидания. Песня знакомая. Что же мне, с тебя… (Осеклась.)
П р а с к о в ь я. Продолжай. Что же мне, с тебя пример брать и навсегда остаться старой девой? Но ты уже не останешься старой девой, у тебя трехлетний сын. Кстати, он хотя ребенок, но, между прочим, он человек. Ему совсем не все равно, кто будет его отцом. Что вы делаете, граждане? Почему балуетесь человеческими жизнями? Правда, у нас не как у католиков, там нет развода вовсе. А у нас развод легкий, на совесть каждого. Зачем вы злоупотребляете своей совестью?
С и м о ч к а. Смотри, смотри, какие она речи произносит! У кого только научилась! Впрочем, я знаю у кого. Так вот, завтра он переезжает ко мне и будет жить здесь со мной и с Зайкой в маленькой комнате. А Виталика оттуда забирай.
П р а с к о в ь я (показывает ей кукиш). Вот!
С и м о ч к а. Что?
П р а с к о в ь я. Пока не приедет Елена, ни один стул не будет переставлен в этой квартире. Никакой Феликс сюда не переедет. Что мы знаем о нем? Что он кончает медицинский институт и через полгода будет доктором. И отец у него какой-то капитан…
С и м о ч к а. Капитан-наставник.
П р а с к о в ь я. Привез Елену в прошлом году из Кубы на своей «Севрюге».
С и м о ч к а. На «Трех богатырях».
П р а с к о в ь я. Это что же, он предъявил условия?
С и м о ч к а. Никаких условий он не предъявлял. Наоборот! Он не хочет жить здесь. Сейчас он в общежитии, но уже снял комнату для нас в Останкине. И если ты будешь противиться, мы переедем туда.
П р а с к о в ь я. Через мой труп. Вот тебе нож, и вот тебе мой труп. Ударь меня в сердце, перешагни через меня и поезжай в Останкино со своим Феликсом. Только при таком условии. Подожди, Сима, подожди маму, я прошу тебя, я умоляю тебя.
С и м о ч к а. Мы заберем Зайку и будем там жить.
П р а с к о в ь я. Через несколько дней она приедет, может, даже завтра. В мои времена влюбленные ждали друг друга по двадцать лет. А вы с вашим Феликсом не хотите подождать несколько часов? Не будет этого! Зайку я тебе не отдам. И не смей даже об этом думать! Не смей сюда приводить своего Феликса, я его видеть не хочу. И не допущу ни его, ни тебя к ребенку. Ты меня знаешь, Симочка.
С и м о ч к а. Знаю я тебя, знаю! Подожди, ты еще пожалеешь об этом, кикимора! (Уходит, хлопнув дверью.)
Прасковья на кухне одна.
Г о л о с. Ха-ха-ха… Ки-ки-мора… Ха-ха…
П р а с к о в ь я (выдергивает шнур из репродуктора). Молчать! (Вдруг села.) Ну, ведьма — это еще ничего. Но кикимора… И слово какое…
Г о л о с (несмотря на то, что репродуктор выключен). Ки-ки-мора…
На кухню входит Ч у р и н.
П р а с к о в ь я. Вы еще здесь?
Ч у р и н. Здесь.
П р а с к о в ь я. Пимен Федорович, у вас нет учебника географии? Или атласа? Виталик не велит рыться в его книгах.
Ч у р и н. Для какого класса?
П р а с к о в ь я. Все равно. Лишь бы там была республика Мали. И узнайте, пожалуйста, если отправить телеграмму, большую такую, сколько это будет стоить.
Ч у р и н. Но ведь Елена Антоновна вот-вот вернется.
П р а с к о в ь я. Вы думаете, нет смысла? «Она часто совершала бессмысленные поступки». Тем более что бо́льшую часть республики Мали занимает пустыня Сахара. Бедному почтальону придется бежать с моей телеграммой в руке через всю пустыню. Вы извините, что я вас принимаю здесь, на кухне, такая адски неприбранная, в таком инфернальном виде. Позднее обязательно заходите. (Теснит его к двери.)
Старик идет к выходу, надевает кепку, вдруг срывает ее с головы и бросает об пол.
Ч у р и н. Я здесь останусь… Здесь!
П р а с к о в ь я. Как это?
Ч у р и н. Некуда идти, вот как! Прасковья Дмитриевна, голубчик, помогите мне…
П р а с к о в ь я. Опять что-нибудь с Викторией Викторовной?
Ч у р и н. Ужасное настроение! Тоскует. Сорок пять лет прожили на Арбате, кругом знакомые, а тут пустыня. Магазин за три километра. Под ногами ямы, страшно ходить.
П р а с к о в ь я. Сейчас-то светло.