П р а с к о в ь я. Наконец-то!
На кухне П р а с к о в ь я в фартуке продолжает мыть посуду. В и т а л и к, скинувший с себя в прихожей пальто, стоит на пороге и виновато смотрит в пол.
Думаешь, грызть тебя буду? Выговоры читать?
В и т а л и к. Задержался. Прости, старуха, не серчай.
П р а с к о в ь я. Есть будешь?
В и т а л и к. Мороженым напитался.
П р а с к о в ь я. Симочку встретил?
В и т а л и к. Стоит со своим очкастым на лестнице. Увидели меня, отвернулись. Я тоже отвернулся, будто я не я.
П р а с к о в ь я. Где ты был?
В и т а л и к. На Собачьей площадке.
П р а с к о в ь я. Врешь.
В и т а л и к. Нет, не вру.
П р а с к о в ь я. Я была сегодня вечером на Собачьей площадке. Тебя там не было.
В и т а л и к. И тем не менее я там был.
П р а с к о в ь я. Когда?
В и т а л и к. В половине десятого.
П р а с к о в ь я. И что ты там видел?
В и т а л и к. Сидел один полупьяный человек.
П р а с к о в ь я. Моряк?
В и т а л и к. Да, моряк.
П р а с к о в ь я. На бетонной трубе и курил?
В и т а л и к. Да.
П р а с к о в ь я. Тогда правильно.
В и т а л и к. Почему вы, взрослые, такие?
П р а с к о в ь я. Какие — такие?
В и т а л и к. Когда говоришь вам правду, вы не верите, а соврешь — сразу верите.
П р а с к о в ь я. Я извинилась.
В и т а л и к. А ты что делала на Собачьей площадке?
П р а с к о в ь я. Смотрела на место, где был когда-то наш дом.
В и т а л и к. Слушай, тетка, почему мы такие одинокие?
П р а с к о в ь я. Ты что?! Ты что?!
В и т а л и к. Только не вздумай говорить, что у нас нет одиночества, что я неблагодарное поколение, не ценю жизнь и меня вошь не ела. Да, не ела. И я очень ценю… Слушай, тетка. Я, кажется, влюблен. Думал, что избегну этой участи и уже никогда никого не полюблю. Буду, как ты… Старым холостяком. И вдруг…
П р а с к о в ь я. Кто?
В и т а л и к. Ты ее не знаешь. Таня Куличенко. Из десятого «А». Старше меня на два года. Конечно, она не обращает на меня ни малейшего внимания. И тем не менее я ее люблю. Как мальчишка. И это первая любовь. Не смей ухмыляться!
П р а с к о в ь я. Это у меня выражение лица такое. Я слушаю тебя.
В и т а л и к. Стихи ей послал. И подписался одной буквой. Я и ходил туда сегодня, на Собачью площадку, нарочно, думал, ее встречу. Они тоже там когда-то жили, до того, как снесли. Но она не пришла. Я еще никому не говорил о нашей любви. А кому нужно? Матери? Ее нет, да ей и неинтересно. Симка вся со своим Феликсом. Самсон молод еще, всего три года. Вот решил тебе сказать. Ты мне всегда была, ну нет, не вместо матери. Больше! Отца я так и не знал. Он ведь… Ну вот, а сейчас ты нахмурилась. Почему вы никогда о нем не говорите? Почему мама никогда, ну никогда не вспоминает о нем? Он сделал что-нибудь? Провинился?
П р а с к о в ь я. Что ты плетешь! Я больше не могу слушать!
В и т а л и к. Он ведь твой брат, Симкин и мой отец. Что с ним случилось? Почему он не жил с нами, а мама, как заходит о нем речь, восклицает: «Ах, это такая трагедия!» И все! Скажи, Прасковья. Сейчас скажи.
П р а с к о в ь я. Он погиб в последний год войны.
В и т а л и к. Но ведь я…
П р а с к о в ь я. Да, так мы все думали. Считали его погибшим. Оплакивали. Похоронили. И вдруг через три года он появился. Он был в плену. Был ранен, тяжело болел… Ужасно болел и не хотел нам ничего сообщать. Елена уже тогда была знаменитая женщина. Ездила в Стокгольм на съезд сторонников мира, собирала подписи под Воззванием, выступала, в газетах были ее портреты. Может быть, поэтому… Он был очень гордый. Но вот он вернулся, и стали мы жить. Он никуда не выходил из дома. Только сидел у окна и смотрел на Собачью площадку. За три месяца до твоего рождения он умер. Война нагнала его. Мы с Еленой очень хотели, чтоб он стал таким, как раньше, — веселым, блестящим. Но он не стал. Потом родился ты. Вот и вся история.
В и т а л и к. А ты? Ты ведь тогда молодая еще была.
П р а с к о в ь я. Я всегда была самая старшая в доме. Даже когда мне было десять лет.
В и т а л и к. У тебя ведь был человек? Друг папы, я знаю. Дядя Коля. Где он?
П р а с к о в ь я. Не знаю. Этого никто не знает. Ни я, ни Елена… И Юра не знал… Где он сейчас? В каком государстве? Как выглядит? Какое у него лицо?
В и т а л и к. Вы не переписывались?
П р а с к о в ь я. Нет, никогда. Он уехал в Испанию в тридцать девятом году. Мне было девятнадцать. С тех пор… Иногда вдруг кто-нибудь вспоминал о нем… И сразу замолкал. Я просила Елену, когда она ездила в Швецию, на Кубу, в Африку, узнать о нем. Но она не узнала… Кажется, только однажды она видела где-то его портрет. Кажется, в австралийской газете. Но он был в больших темных очках и носил другое имя…