П р а с к о в ь я. Прости меня, Елена… (Целует ей руки.) Я так рада, что ты вернулась. Мы так по тебе стосковались… Ты не сердись на меня. Теперь наша семья распалась. Симочка, и Феликс, и Зайка теперь будут жить отдельно. Сперва будут снимать комнату, потом построят себе квартиру в кооперативном доме. Виталик уже большой… Через два года совсем взрослый… Я тоже уйду от вас.
Е л е н а А н т о н о в н а. Куда?
П р а с к о в ь я. Еще сама не знаю. Но вам я больше не нужна. Я, видишь, не смогла уберечь дом.
Е л е н а А н т о н о в н а. Ты уезжаешь? От нас? От меня?
П р а с к о в ь я. Да. Наверно, уезжаю. Еще сама не знаю, куда. Наверно, туда, где буду нужнее, чем здесь.
В дверях стоит сонная А н г е л е й к о.
Вот к ней! Возьмешь меня к себе, Татьяна Ивановна?
А н г е л е й к о. С удовольствием! (Здоровается с Еленой.) Я что-то не пойму. Ты когда прибыла? И что тут за крики? Мальчика у вас, что ли, похитили? А мне Загоруйко снился, Мелитополь… А у вас какие дела…
Е л е н а А н т о н о в н а (показывая на Прасковью). Ты настроила эту безумную?
А н г е л е й к о. Я, матушка, я. Я всех безумных на умных настраиваю. Через Париж летела или через Стокгольм?
Е л е н а А н т о н о в н а. Через Париж… И, как видно, напрасно прилетела. (Смотрит на Ангелейко.) А ты все такая же, фея! Ну да, ведь феи не стареют, у них никогда не бывает неприятностей. Мне Чурин сказал, что ты опять совершила чудо. На этот раз с Прасковьей. Нарядила, с собой на бал взяла, с принцем познакомила.
А н г е л е й к о. А нам и не такие чудеса под силу. Погляньте, что еще будет. (Колдует.) Ко мне! Сюда! Скорее!
И сразу звонки в дверь. Прасковья открывает. Вбегает Ч у р и н.
Ч у р и н. Принимайте!
А за ним следом — С и м о ч к а и Л и х о я р о в, у которого на руках завернутый в одеяло спящий ребенок.
Л и х о я р о в. С благополучным прибытием, Елена Антоновна! Куда прикажете сгружать?
Елена Антоновна показывает на детскую. Л и х о я р о в несет туда спящего ребенка. П р а с к о в ь я идет за ним. Симочка приближается к матери.
С и м о ч к а. Молчи, мама, молчи, я все знаю, что ты мне сейчас скажешь.
Е л е н а А н т о н о в н а. Опять я должна молчать! В этом доме мне слова не дают сказать. Во всем мире меня слушают, а здесь мне все кричат: молчи!
Возвращаются Л и х о я р о в и П р а с к о в ь я.
Л и х о я р о в. Он так и не проснулся. (Целует руку Елене Антоновне.)
А н г е л е й к о. Здравствуй, разбойник!
Л и х о я р о в. Так разбойник тот, кто грабит. А я возвращаю награбленное. Разве плохая посылка? Килограммов двадцать тянет. Я как услышал от Виталика, в какое плавание мой сынок пустился, — сразу в Останкино. Пришлось, конечно, родительскую власть применить.
Е л е н а А н т о н о в н а. А где же ваш сын?
Л и х о я р о в. Во дворе, с таксистом расплачивается. Сюда зайти стесняется.
Е л е н а А н т о н о в н а (слабо). Но я надеюсь, он все же зайдет.
Л и х о я р о в. Только после того, как проводит меня.
Е л е н а А н т о н о в н а. Разве вы уезжаете?
Л и х о я р о в. Сегодня в двенадцать дня.
Е л е н а А н т о н о в н а. Опять к себе в Калининград?
Л и х о я р о в. Мы ведь с Балтикой неразлучны, Елена Антоновна. Повидал друзей. Познакомился со снохой. (Показывает на Симочку.)
Е л е н а А н т о н о в н а (Симочке). Разве вы уже?..
С и м о ч к а. Да, мы расписались. Вчера, в День Победы. Если ты настаиваешь, мы с Феликсом будем пока жить здесь.
Е л е н а А н т о н о в н а (посмотрела на Прасковью. Улыбнулась). Да, я настаиваю. (Показывает на Прасковью.) Вот ее благодари. Она требует, чтобы я так настаивала.
С и м о ч к а. Паня?!
Е л е н а А н т о н о в н а. Ей очень нравится твой жених… Твой муж…
С и м о ч к а (решительно выходит на середину комнаты). Андрей Петрович. Вы еще не знакомы с моей тетей — Прасковьей Дмитриевной? Познакомьтесь, пожалуйста.
Л и х о я р о в. Я очень рад.
С и м о ч к а. Я перед ней виновата больше, чем перед мамой. Больше, чем перед всеми людьми. Она меня воспитала. Она, в общем, воспитала всех нас. И Виталика, и маму, и Зайку вот теперь воспитывает. Ради нас она не стала ни учительницей, ни врачом, ни ученой. Ради нас она провела свою жизнь на кухне и в очередях. И сама не спала и недоедала… Я ее сегодня обидела, ужасно обидела! И места себе не находила… И все время я думала о ней, весь вечер думала только о ней… Наверно, в каждом доме есть своя Прасковья. А если нет — этот дом несчастный. А наш дом счастливый. Только благодаря тебе, Прасковья. Прости меня, прости меня, кикимора. (Прижимается к тетке.)