И г о р ь. Нет.
Ш у р а. Ну, подруга, приятельница?
И г о р ь. Есть.
Ш у р а. Вот и встречайся с ней: а к нам не ходи. Ко мне с билетами не подсыпайся. Ладно? Ну, ладно — не ладно, прощай! И никому о нашем путешествии не рассказывай. Эх, хочется мне с тобой поцеловаться… Не буду. Адью! О’кей! Чао!..
Темнота. Но день продолжается. Обеденный перерыв. Курилка на заводе. Клубы дыма, шум голосов, смех, огоньки сигарет.
В группе рабочих у окна, в рабочей робе, в засаленной беретке стоит, жадно курит, и заканчивает рассказ А л е к с а н д р а.
А л е к с а н д р а. Автокарщик заболел, вот я везу вместо него к станку детали, и прямо под колеса — человек, приличный такой, в белой сорочке, с гаврилкой… Я чуть на него не наехала, сразу резко тормознула. Детали на пол, а он хоть бы что, стоит, ухмыляется, кивает. Я его, конечно, матом: что тут тебе — проспект Карла Маркса?! А он: «Я извиняюсь». А я: «Ну, раз извиняешься, собирай детали». А тут директор с парторгом идут. «Ты что, Васнецова, с ума сошла, это же новый замминистра!» Ну и хрен с ним, что он новый… А потом, когда мы с ним в Колонном зале насчет Вьетнама в президиуме встретились, он ко мне подошел, смеется… Не обиделся, передовой. В другой раз не будет шляться по цеху… Эй, Пожаров, ты меня ищешь?
Эта фраза относится к пожилому рабочему, другу Васнецовой, Л у к е Ф е д о т ы ч у П о ж а р о в у.
П о ж а р о в. Тебя, тебя! Дай беломорину.
А л е к с а н д р а. «Шипку» курю.
П о ж а р о в. Давай «Шипку». Англичане приехали, профсоюзники. Их директор по заводу таскает, просил тебя разыскать, они тобой лично интересуются, видели в киножурнале, теперь в натуре хотят посмотреть. Так ведь контакты.
А л е к с а н д р а. Скажешь, не нашел меня и все. Насчет Игоря-то правда?
П о ж а р о в. Прогулял вчера твой Игорь Веселов. За ним два раза в общежитие бегали, по телефону звонили. Только сегодня объявился. Пришел на проходную, а его пропуск уже аннулирован.
А л е к с а н д р а. До работы не допустили?
П о ж а р о в. Приказ начальника цеха. Да тебе, никак, жалко его, свистуна?
А л е к с а н д р а. Объяснился?
П о ж а р о в. Ничего он не говорит. Пьянствовал, и все. Завтра его еще из кандидатов вышибут. Так что ты поаккуратнее себе друзей выбирай.
А л е к с а н д р а (хохочет). Никак, ревнуешь?
П о ж а р о в. Только мне и дела, что ревновать к сопляку.
А л е к с а н д р а. Вот сейчас правильно сказал. После работы заходи ко мне, Лука, посоветоваться надо.
П о ж а р о в. Ты разве к Клашке Корольковой на свадьбу не собираешься? У ней сегодня ползавода будет.
А л е к с а н д р а. Вместе с тобой и двинем.
П о ж а р о в. Тебя, говорят, депутатом в Моссовет выдвигают?
А л е к с а н д р а. Мало что люди врут.
П о ж а р о в. Определенно. Меня уж в партком вызывали. «Будешь доверенным лицом». Поняла, Александра? Буду я твоим лицом.
А л е к с а н д р а. Заходи, обсудим.
П о ж а р о в. А еще говорят, тебя заместителем райисполкома, освобожденным хотят сделать. Будешь квартиры распределять, на черной машине ездить.
А л е к с а н д р а. А еще что говорят?
П о ж а р о в. Оттуда — в Моссовет, оттуда — в Кремль, дорожка ясная. Потеряю я тебя, Александра Степановна. Ты теперь большая фигура сделалась. Фигура по ступенькам вверх пойдет, а лицо твое — я то есть — здесь останется.
А л е к с а н д р а. Довольно лясы точить. Слышишь звонок, в цех пора.
Резкий звонок, объявляющий конец перерыва. Снова шум станков, музыка завода. И сразу — свадебный марш, звон бокалов.
Снова квартира Васнецовых. Вечер. Со свадебного бала только что вернулась А л е к с а н д р а. Ее провожал П о ж а р о в. На Александре заграничная яркая кофта, высокая прическа с цветком в волосах. Она возбуждена, глаза блестят, победно смотрит на Пожарова, который в черном парадном костюме, при галстуке, с флердоранжем в петлице.