На широкой двухспальной кровати, каждая под своим одеялом, спят мать и дочь Васнецовы. Луна светит.
Ш у р а. Мам… Спишь?
А л е к с а н д р а. Нет.
Ш у р а. Я знаю.
А л е к с а н д р а. Ну чего?
Ш у р а. Просто.
А л е к с а н д р а. Далеко у вас зашло?
Ш у р а. Никуда не зашло. Гуляли, разговаривали.
А л е к с а н д р а. Прости меня. Ты прости… Испугалась, за тебя, за себя. Сейчас знаешь, какая молодежь есть ужасная. Наслушаешься болтовни… Но ведь ты и сама виновата. Я знаю, ты перенервничала из-за этих экзаменов. Когда люди в институт поступают, они становятся безумные, на людей кидаются… (Вдруг.) Он что, предложение тебе сделал?
Ш у р а. Никаких он мне предложений не делал, с чего ты взяла?
А л е к с а н д р а. Может, он уже и женатый. И скрывает. Прогулял накануне самого ответственного дня. Так, Сашенька, нельзя. Надо узнать все, все, все…
Ш у р а. Как ты меня назвала? Сашенька?
А л е к с а н д р а. А как же еще?
Ш у р а. Это ты меня так только в детстве изредка называла, когда причесывала, чтоб в школу идти, или на елку отправляла. Почему ты меня сейчас не называешь так — Сашенька? Шурка да Шурка.
А л е к с а н д р а. Глупости.
Ш у р а. Мама! Я не могу на тебя долго сердиться. И ты не можешь. Ты никогда меня больше не ударишь? Ладно? Что бы со мной ни произошло, пусть хоть я тебе в подоле ребеночка принесу, как наша соседская Тонька, никогда. Обещаешь?
А л е к с а н д р а. Я тебе дам ребеночка!
Ш у р а. Расскажи мне… об этом человеке.
А л е к с а н д р а. Ну, после смерти вашего отца появился. Через три года. А я не старая еще была. Я и сейчас не старая… Ну, появился он… и пропал.
Ш у р а. Куда пропал?
А л е к с а н д р а. Все тебе надо знать. Уехал. На Север. Строить комбинат, город…
Ш у р а. А ты почему с ним не поехала?
А л е к с а н д р а. Нельзя было. И ему нельзя, женатый он. И мне нельзя. Двое ребят у меня на руках…
Ш у р а. Так и расстались? И не встречались больше?
А л е к с а н д р а. Нет, не встречались.
Ш у р а. Крепко ты его?..
А л е к с а н д р а. Это уже теперь не имеет значения. Знаешь что, дочка, давай спать. Завтра утром рано на завод надо… Спи…
Ш у р а. Завтра утром Женьке письмо напишу… Про это, конечно, не буду. А так, в общем, про нас, про нашу жизнь, про Луку Пожарова, про Игоря… Нет, про Игоря, пожалуй, не буду…
Они спят. Снизу на улице короткий сигнал машины. Александра встает, накидывает халат, выходит на балкон.
У подъезда дома, где живет Александра Васнецова, останавливается черная лакированная «чайка». Из нее выходит ч е л о в е к, не очень молодой, большой, грузный, в фетровой шляпе. Он ходит возле подъезда, не решаясь войти. Из парадного выходит в халате и в домашних туфлях А л е к с а н д р а. Она смотрит на мужчину и чуть слышно говорит.
А л е к с а н д р а. Василий…
В а с и л и й. Поехали?
А л е к с а н д р а. Куда?.. Что ты?.. В таком виде…
В а с и л и й. Очень прошу тебя. Пожалуйста. Мне нужно сказать тебе очень важное…
А л е к с а н д р а. Хорошо… Я сейчас…
Меркнет свет. Зажигается маленькая настольная лампочка. Ш у р а в одной рубашке пишет письмо.
Ш у р а. Если бы ты знал, Женька, как много мне нужно написать тебе. Если бы ты только знал…
И опять песня: «Есть в Москве земля замоскворецкая…»
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Ночь продолжается. Мемориальный сквер. Кусты отцветшей сирени. Скамья. К ней медленно направляются А л е к с а н д р а и В а с и л и й. Он заметно старше ее, волосы седые. Накрапывает мелкий дождик.