С к р ы п ч е н к о. Нет, ни Симочки, ни моей Сони давно уже нет в живых. Есть Хусаин, муж Симочки, но он на Дальнем Севере.
И з у м р у д. Что он там делает?
С к р ы п ч е н к о. Строит поселки, прокладывает железную дорогу.
И з у м р у д (философски). Ну, что делать!
С к р ы п ч е н к о. Соня работала в госпитале, заразилась, умерла. Симочка заболела белокровием, мы не смогли ее спасти. Остались вот Елизавета и Николай.
И з у м р у д (показывая на меня). Это твой муж, Лиза? Я сразу догадался.
Я. Вы ошиблись. Я старый друг этой семьи. Я присутствовал здесь, когда вы их бросили и уехали в Румынию. Вторично мы встретились с вами здесь в год окончания войны.
И з у м р у д. Я вас вспомнил. (На Николая и на Любочку.) А эти молодые люди?
Л ю б о ч к а (прижимаясь к матери). Я Любочка.
С к р ы п ч е н к о. А это Николай, генерал ракетных войск.
И з у м р у д (с недоверием). Генерал?
Н и к о л а й. Будущий.
С к р ы п ч е н к о. Сын Сергея Скрыпченко. Слышал о таком?
И з у м р у д. В Обществе советско-итальянской дружбы нам дали ваш адрес: улица Героя Советского Союза Сергея Скрыпченко. Что это значит?
С к р ы п ч е н к о. Это значит, что мой сын Сергей Васильевич Скрыпченко был Героем Советского Союза и погиб в полете во время выполнения задания командования.
И з у м р у д. Печально. (Мне.) А вы чей сын?
Я. А я сын Петровского парка.
И з у м р у д. Значит, кроме меня и Анны Николаевны, здесь не осталось цыган?
А н н а (рассмеялась). Брось, Ванька! Все знают, что ни ты, ни я — не цыгане.
И з у м р у д. Прекрасно! Значит, совсем уничтожили цыган?
А н н а. А тебе жалко? Да ты пойди к соседям, узнай. Здесь рядом живут и Хрусталевы, и Лебедевы, и Кононовы, и Ивановы. Сходи к ним.
И з у м р у д. Зачем они мне. Я пришел к вам. Впрочем, если вы мне дадите еще стакан вина, я вам расскажу о себе кое-что интересное…
Он тянется к бутылке, наливает. Чечилия вскакивает со стула и быстро-быстро что-то лопочет.
Г и д. Ваша супруга просит вас не пить больше вина.
И з у м р у д (гиду). Я понимаю по-итальянски не хуже вас. Это не ее дело. (Говорит с женой по-итальянски, переходит на русский.) Это не твое дело, голубка. (Взволнованной жене.) Я не собираюсь им оставлять в наследство наш дом и текущий счет. Они и не возьмут.
С к р ы п ч е н к о. А ты попробуй!
И з у м р у д. Не люблю юмор. Я вернулся в Румынию, имея в руках удостоверение, что являюсь румынским подданным, сидел здесь в лагере для военнопленных и возвращаюсь на родину. Но долго там задерживаться не стал. Морем, на рыбачьем баркасе, перебрался в Турцию, а затем в Италию. Там очень бедствовал, пел на базарах, занимался… О, чем я только не занимался! В Италии пением прожить нельзя, там все поют, вся страна поет. Поет и торгует. Бедствовал, как пес, пока не встретил эту красотку. (Гиду.) Не переводите! У нее только что умер муж, и она осталась близ города Турина со своими шестьюдесятью годами и колониальной лавкой. Я уговорил ее продать лавку, и мы перебрались в Турин, где открыли цыганский ресторан. Я нашел одну проститутку, которая знала несколько песен. Цыганских, молдавских, испанских… Остальному я ее научил. Мы пели с ней дуэтом, и наш ресторан стал очень модным. До тех пор, пока не превратился в место сборища безработных цыган, мечтающих уехать в Советский Союз. Полиция несколько раз устраивала облавы, нас объявили прибежищем экстремистов. Тогда мы продали к чертям наш ресторан, к тому времени у нас образовалась некоторая сумма, можно было немного жить на ренту, нам вполне хватало. Мы стали путешествовать, были в Америке, были в Северной Африке и теперь вот приехали сюда, к вам, в Советский Союз. Вы спросите почему? Потянуло! (Жене.) Ты поняла все, что я говорил, радость моя?
Чечилия согласно кивает головой.
Вот и прекрасно! Она все поняла! Тут у меня осталась дочь и осталась жена. Но они не остались, их уже нет. А мой сын генерал, герой, эта улица принадлежит ему, о нем, наверно, написана книга. (К Скрыпченко.) Где мой сын, Василий?
С к р ы п ч е н к о. Ты напрасно думаешь, что Сергей твой сын. Он родился через полтора года после того, как ты покинул эту страну. И зря плачешь. А дочь твоя Сима, которую ты бросил в двухлетнем возрасте, тоже не имеет к тебе никакого отношения, синьор Джулио Аппенини. (Гиду, показывая на Чечилию.) Переведите ей.