Егорушкин молчит.
Пойдем домой, Агата.
А г а т а. Подожди, Паша. Анастасия Платоновна, мы долго говорили сегодня с Петром Сергеичем о вас…
А н а с т а с и я (враждебно). И что же вы говорили?
А г а т а. Он мне все рассказал…
А н а с т а с и я. Вот как? Нашел себе секретаря.
А г а т а (смеется). Я ему даже чуть в любви не объяснилась.
А н а с т а с и я. Я уж давно замечаю… Да я ведь не совсем сюда вернулась. Только за вещами. Очень рада, что он не скучал здесь. (Вдруг ее прорвало.) Оставайся, строй свои капканы, всему миру рассказывай, как ты меня из дому прогнал, как надоела я тебе! Всех чужих в свои дела посвящай. Эх, ты… (Сквозь слезы.) Трепач!
Егорушкин вздрогнул, отошел к двери, молчит.
В е д е р к и н. Ну не надо так, Анастасия Платоновна.
А н а с т а с и я. Сегодня, сегодня я уезжаю отсюда тоже! В Кировск, к черту, заберу Сашеньку и уеду.
А г а т а. Сашенька не поедет с вами. Она останется с отцом.
А н а с т а с и я. Какой он ей отец!
А г а т а. Петр Сергеич рассказал мне… Сашенька сошлась с каким-то типом, темной личностью… Сейчас она бегает по городу и ищет его в тумане. Не уследили вы за дочерью.
А н а с т а с и я. Это неправда!
А г а т а (вдруг вспомнила слова Егорушкина). Это странный город, но в нем все правда.
В е д е р к и н. Тише!
Все замолчали. Ведеркин открыл дверь.
Слышите… Летит… Немецкий мотор… Он теперь новую тактику взял. В туман летает…
Все слушают.
Низко идет… А тревоги не дают. Одиночный прорвался… Мне надо на аэродром.
Входит С а ш е н ь к а.
С а ш е н ь к а. Все здесь… вот и хорошо.
А н а с т а с и я. Это правда, Сашенька?
С а ш е н ь к а. Что? (Смотрит на Егорушкина.) Рассказал уже. Поторопился?
Егорушкин молчит.
(Анастасии.) Да, правда.
А н а с т а с и я (бросается к ней). Сашенька…
С а ш е н ь к а (отстраняя ее). Сегодня я ухожу от вас. К одному военному. С вами больше не буду.
А н а с т а с и я. К какому военному?
С а ш е н ь к а. Буду у него жить. Вот ключ от его квартиры…
А г а т а. Вы нашли его?
С а ш е н ь к а. Нет. Его найдут…
А н а с т а с и я. Кого?
С а ш е н ь к а. Моего мужа.
А н а с т а с и я. Мужа?
С а ш е н ь к а. Да. Но я ухожу к другому человеку.
А н а с т а с и я. К кому?
С а ш е н ь к а. Это мое дело.
А н а с т а с и я (яростно). Ну что ж… иди! Иди куда хочешь! Иди на все четыре ветра!
Входит п о л к о в н и к.
П о л к о в н и к. Здравствуйте. Наконец-то вас всех разыскал. Ведеркин! Я за вами… Машина ждет. Объявлена готовность номер один.
Слышны выстрелы зениток.
(Ведеркину.) Быстрее прощайтесь. Скажите шоферу, чтоб заводил. Ждите меня в машине. Я сейчас.
В е д е р к и н (смотрит на Агату). Она сегодня уезжает. Я, товарищ полковник…
П о л к о в н и к (резко). Что?
В е д е р к и н (вытянулся). Есть!
В е д е р к и н выбегает из комнаты, и сразу оглушительный удар бомбы, от которого трясется комната и падает с потолка большой кусок штукатурки.
П о л к о в н и к. Близко дал. В такой туман летает! Никто его не ждал сегодня. А ну-ка все в убежище! (Егорушкину.) Вас я прошу задержаться.
С а ш е н ь к а (тихо). Спасибо, полковник.
А г а т а (Егорушкину). Скажите же ему то, что хотели. Сейчас.
Егорушкин молчит.
П о л к о в н и к. Мне ваша дочь доложила, что вы раскаиваетесь и хотите признаться.
С а ш е н ь к а (в отчаянии). Но вы же обещали, полковник…
П о л к о в н и к (Егорушкину). Я обещал с вами не говорить на эту тему… Но сейчас… я вижу, вы потихоньку от всех тренируетесь, готовитесь к полетам… А раз так — это меняет положение. Мы не можем больше относиться к вам как к инвалиду. (Показывает на «капкан».) Я не сразу понял. Только потом додумал. Я жду, товарищ Егорушкин.
Егорушкин молчит.
А г а т а. Но… (Вдруг неожиданно для себя.) Вы несправедливый, вы очень несправедливый человек! Все, что рассказывал тогда Егорушкин, — правда! Слышите, правда! Он признался мне. И хотел вам сегодня сказать.