Ой, что это? (Смотрит на окно.)
За изящным оконным переплетом расстилается вид на улицу, на высокий серый залитый солнцем дом. Зеленый палисадник перед домом, цветут каштановые деревья. Через широкую арку ворот видно синее с белыми неподвижными облаками небо. Во дворе большой фонтан, у подножия которого клумба с цветами.
С е р г е е в (отошел в сторону, любуется на окно). Ну как?
А г а т а. Ой как хорошо! Кто это придумал?
С е р г е е в. Я это придумал.
А г а т а. Вы художник?
С е р г е е в. Да, я художник.
А г а т а (жалобно). Я ничего не понимаю.
С е р г е е в. Я пришел сюда ночью, во время тревоги. Здесь никого не было, дверь открыта. Стал ждать. Так никто и не идет. Тогда я съел суп, который стоял на печке.
А г а т а (с сожалением). Съели все-таки!
С е р г е е в. Очень хотелось горячего супу. Но он был холодный. Там еще немного осталось… А потом я взял краски — у меня были с собой — и стал раскрашивать эту доску. Но все равно никто не пришел. Тогда я вышел отсюда. А на улице кричали, что сейчас сбили самолет. Он упал у Пяти углов, а летчик спрыгнул на парашюте. Начали бегать, искать летчика. Может быть, это немец. Оцепили весь район. Я тоже начал искать… В это время на меня двигалась какая-то фигура. Я думал, что это парашютист осветил фонарем, но это…
А г а т а. Оказалась я?
С е р г е е в. Да. Вы тоже осветили меня и заставили следовать за вами. И даже вынули браунинг. Не драться же мне было с вами. Вы храбрая женщина. Но у вас очень дрожал голос.
А г а т а. Что вы делали двадцать дней назад на пирсе, перед отходом английского корабля? И зачем вы спрашивали меня, куда идет корабль?
С е р г е е в. Я хотел попросить вас привезти мне из Англии технические журналы. Но вы подняли шум, побежали за диспетчером. Мне бы пришлось показывать свои документы.
А г а т а. Они у вас не в порядке?
С е р г е е в. Нет. Они в порядке. Я просто не хотел их показывать.
А г а т а. Почему? Зачем вам нужны технические журналы? Вы инженер?
С е р г е е в. Да, я инженер. Приехал в Мурманск двадцать первого июня работать главным инженером на апатитовых рудниках. Но двадцать второго рудники закрыли, и мне пришлось заняться другим делом. Разрешите сесть, я очень устал.
А г а т а. Почему вы скрываетесь от Сашеньки? Почему она не знает, где вы работаете?
С е р г е е в. Я был в командировке. Там еще не совсем налажена почтовая связь.
А г а т а. Зачем вы не парашютист? Жалко! А то бы я задержала вас и отвела в комендатуру. Это был бы подвиг. Я смогла бы о нем рассказать всем.
С е р г е е в. Вам не повезло, гражданка Ведеркина Агата Маврикиевна.
А г а т а. Вы меня знаете?
С е р г е е в. Знаю очень многое. Даже знаю, что вы, именно вы, а никто другой, сообщаете немцам о выходе английских кораблей.
Пауза.
А г а т а. Вы… вы… негодяй!
С е р г е е в. Вот видите, как неприятно, когда человека подозревают черт знает в чем. Так же и мне было неприятно.
А г а т а. Глупая шутка! Кто вы такой?
С е р г е е в. С этого и надо было начинать наш разговор… А не махать браунингом. Я Сергеев Валентин, друг вашего мужа, П. М. Ведеркина. Я помогал ему писать статью о подвиге Егорушкина.
А г а т а. Значит, не он писал?
С е р г е е в. Мы вдвоем писали. Я ему помогал.
А г а т а. Вы писатель?
С е р г е е в. Да, я писатель. Иногда.
А г а т а. Но ведь вы художник?
С е р г е е в. В детстве я учился в художественном техникуме. Но потом из меня ничего не вышло.
А г а т а. Ничего не понимаю! Буду кушать суп. Очень проголодалась. Корабль уйдет только утром, когда рассеется туман. Я вернулась сюда, чтоб попрощаться. А их никого нет. Наверно, ушли в убежище.
С е р г е е в (достает из сапога ложку). Вот. Чистая.
Агата ест суп и вздыхает.
Скоро тревога кончится, и они сюда придут. Заведем патефон. Хотите? Будет вроде звукового маяка. Пойдут люди по темному городу, мимо разрушенного дома, забитого досками. Услышат патефон, будут знать, что живут здесь другие люди. А я давно не слышал патефона… Очень люблю музыку…
А г а т а (ест суп). Вы музыкант?
С е р г е е в. Да-да, я музыкант. Слушайте… (Заводит патефон. Песня «Ой, туманы мои, растуманы».) Что здесь было без меня за двадцать один день? Какой-то прибор стоит у печки… Костыль в углу… На полу много штукатурки… Комната треснула совсем. Угол вот-вот отвалится. Бутылка ямайского рома. И надпись: «Выпить, когда буду очень счастлив». Бутылка не открыта… Как здесь жили люди? Где Егорушкин, прославленный летчик? Где Сашенька?