П о л к о в н и к. Сколько на вашем счету сбитых самолетов?
П и л о т. Девяносто три. Двадцать восемь польских, сорок два французских, четыре бельгийских, три греческих, пять норвежских, одиннадцать русских. (Подсчитывая в уме.) Да, это так.
П о л к о в н и к. Сколько машин сегодня вылетело из Суоми-Ярве?
П и л о т. Не знаю.
П о л к о в н и к. Военная гордость? Ну что ж…
П и л о т. Крем…
П о л к о в н и к. Что?
П и л о т. Лицо смазать.
П о л к о в н и к. Нету крема.
П и л о т. Лицо горит.
П о л к о в н и к. А у нас госпиталь горит. Двести раненых. Вы зажгли. В штабе вам дадут крем. Кто вас сбил? Слушайте меня внимательно. (Берет со стола спичечную коробку.) Это ваш «мессершмитт-109-Ф»…
П и л о т. О, да, да.
П о л к о в н и к. Навстречу вам (берет со стола ручку) И-16.
П и л о т. Да, да.
П о л к о в н и к. Сверху ему наперерез другой И-16. (Берет со стола карандаш.) Так?
П и л о т. Так.
П о л к о в н и к. Кто из них вас сбил?
П и л о т (смотрит на карандаш и на ручку, думает). И-зексцейн… шлехт машин.
П о л к о в н и к. Я вас не об этом спрашиваю. Я сам знаю, что «мессершмитт» лучше ишака. Кто вас сбил?
В е д е р к и н. Сам не знает. Во всяком случае, не я!
Е г о р у ш к и н. И не я!
П о л к о в н и к. Помолчите. (Пилоту.) Ну?
П и л о т. Нет. Меня не сбили. (Отворачивается. Вздыхает.) Да, это так. У меня были пробиты бензиновые баки. Не осталось ни одной капли горючего. Я покинул самолет.
П о л к о в н и к. Кто же вам пробил баки? (Показывает на ручку и перо.) Этот или этот?
П и л о т. Не этот. Не этот. Другой. Не этот самолет. Называется ЯК.
В е д е р к и н (полковнику). ЯК-1! Вы, товарищ полковник!
П и л о т. Я был в облаке. Он туда стрелял. Я увидел дырки. В баках… А потом налетели два. Я уже готовил прыжок. Летать нельзя.
В е д е р к и н (смеется). Поздравляю вас, полковник.
П о л к о в н и к (извиняющимся тоном, Егорушкину). Бывает. Зря я на вас… А ты тоже хорош! Решил, что ему самолет хотят подарить. (Нюхает воздух.) Ужасно пахнет. (Смотрит на ковер; раздраженно, Егорушкину.) Что это вы натоптали здесь? Не видите, ковер лежит? Трудно было ноги вытереть? В мокрых валенках, как в конюшню.
Егорушкин покачнулся. Ведеркин подошел к нему, посмотрел на ковер, под ноги Егорушкину.
В е д е р к и н. Это… это кровь. Ты ранен?
Е г о р у ш к и н. Нет. Кажется, открылись раны на ступнях.
П о л к о в н и к (кричит). Почему же ты стоял все время, почему не сел?!
Е г о р у ш к и н (усмехнувшись). Вы не предложили мне.
П о л к о в н и к. Почему ты сразу не сказал, что у тебя открылись раны? Почему ты не пошел в лазарет? Почему ты притащился сюда?!
Е г о р у ш к и н (спокойно). Я торопился доложить вам, что не я сбил «мессершмитт-109-Ф».
П о л к о в н и к. Врача! Немедленно! Перевязать, усадить в мою машину и в госпиталь. Ведеркин!
В е д е р к и н (обнимая за плечи Егорушкина). Пойдем, Петя.
Егорушкин отстраняет Ведеркина. Уходит.
Невыносимый человек! (Уходит за ним.)
Полковник ходит по кабинету. Пилот смеется.
П о л к о в н и к. Чего вы? (Ударяет кулаком по столу.) Сколько машин вылетело из Суоми-Ярве?
П и л о т. Не знаю. И прошу мне отдать мой сувенир. Голова собаки. Это есть талисман нашей группы. И прошу мне отдать.
П о л к о в н и к (кричит). Сколько машин вылетело из Суоми-Ярве сегодня?
П и л о т (тоже кричит). Не знаю! Мы не летаем из Суоми-Ярве.
П о л к о в н и к (насторожился). Что-что?
П и л о т. Мы есть отдельная группа. Мы летаем из Киркенес. На Суоми-Ярве есть предательство. Ваши летчики знают за пять минут до того, как вылетают оттуда машины. Мы летаем из Киркенес уже третья неделя. Это есть секрет от летчиков на Суоми-Ярве. Это есть приказ генерал фон Дитль.
П о л к о в н и к (брезгливо). А я думал, вы из гордости не говорите… Постойте. Вы просите отдать вам сувенир? Голову собаки? Ваш талисман?
П и л о т (высокомерно). Да, это так.
Затемнение. Снова комната Егорушкина. Е г о р у ш к и н лежит на кровати. А н а с т а с и я бинтует ему ногу.