Ф о м и н. Умри, лучше не придумаешь!
Ж у р к и н. И папаше почет и нам выгода.
Я б л о ч к о в (у двери). А нам что?
Ж у р к и н (увидел Яблочкова). А вам заработок.
Я б л о ч к о в. Какой же нам заработок?
Ж у р к и н. Долги ваши прощу. Не все, конечно, а часть.
Я б л о ч к о в. Ты все долги нам прости. А сверх этого еще пятьсот рублей уплати. И навсегда этот дом отдай.
Ж у р к и н. Это уж вы хватили, Павел Николаевич!
Я б л о ч к о в. Да ведь не каждый день у тебя отец помирает. А тут эдакий случай! Электрические похороны! Великий свет, над которым десятки лет бились великие умы человечества: Ломоносов, Рихман, Петров, Фарадей, Якоби! Разгорится солнцем и осветит волшебным светом пакость в гробу и мерзость за гробом.
Ж у р к и н. Не время теперь для подобных шуток, Павел Николаевич.
Я б л о ч к о в. А я и не шучу. Ну-ка, пошел вон отсюда.
Ж у р к и н. То есть?
Я б л о ч к о в. Поищи себе других факельщиков.
Ж у р к и н. Пожалеете вы за ваши слова, господин Яблочков.
Я б л о ч к о в. Вон.
Ж у р к и н. Я не папаша! Я вас целый год бесплатно держать не стану, и неприятности за вас с полицией терпеть, и гостей ваших чересчур подозрительных…
Я б л о ч к о в. Вон.
Ж у р к и н. И Фомина вашего, хама, по которому решетка плачет!.. Много о себе придумали… Я это помещение под лабаз пущу — и то больше дела будет.
Я б л о ч к о в. Вон.
Ж у р к и н выскакивает за дверь. Фомин хохочет. Глухов огорченно качает головой. Мария прижалась к стене, она испугана этой сценой.
(Широко улыбается и, протягивая обе руки Марии, идет к ней навстречу.) Простите, Машенька! Иногда мне приходится заниматься педагогикой.
Г л у х о в (мрачно). Причем занятия эти всегда кончаются для педагога плохо.
Я б л о ч к о в. Иначе не умею. Извините.
М а р и я. Какой вы страшный.
Я б л о ч к о в. Страшный? Нет. Я ручной. Я тихий как травка. Меня только не нужно злить.
Г л у х о в. Где мешок золота?
Я б л о ч к о в. Ах, мешок? Я и забыл о нем. На извозчике. Ну-ка, Чибис, принеси его сюда. И, кстати, заплати извозчику.
Ф о м и н. Я ведь вам дал. Тридцать копеек!
Я б л о ч к о в. Я, брат, вложил их в дело. Да! Я купил… Смотрите. (Отворяет дверь в сени и вносит оттуда клетку с птицей.) Нравится?
М а р и я. Очень красивая птичка.
Ф о м и н. Тридцать копеек за такую ерунду!
Я б л о ч к о в. Нет в тебе поэзии, Фомин… А еще Чибис! Иди за мешком.
Ф о м и н уходит, в сердцах хлопнув дверью. Мария, Глухов и Яблочков рассматривают птицу.
М а р и я. Она поет?
Я б л о ч к о в. Это не она, это он. Господин снегирь. Проживает по всей России. Первый предсказывает оттепель и поет на девять ладов. Я его купил у мальчишки на улице. На пасху выпустим его из клетки, а клетку продадим. Верно, Николай Гаврилович? Еще заработаем десять копеек. (Ставит клетку на рояль.) Сейчас он будет петь. Слушайте.
Снегирь молчит. Глухов мрачно смеется.
Я и забыл, что сейчас вечер. Вечером он не поет. Приходите завтра утром, Машенька, услышите концерт. А ведь нам не хватало здесь снегиря, Коля?
Г л у х о в. Да, только снегиря нам здесь не хватало.
Я б л о ч к о в. Не огорчайся, штабс-капитан! Сейчас ты развеселишься. Я привез нечто! Оно сделает нас или по крайней мере тебя счастливым. Смотрите!
Ф о м и н вносит большой мешок и ставит его посреди комнаты.
Осторожно!
Г л у х о в (мрачно). Что это такое?
Я б л о ч к о в (торжественно). Соль!
М а р и я (в изумлении). Соль?
Я б л о ч к о в. Да-с! Поваренная соль! Восемь пудов!
Г л у х о в. С нами крестная сила! Зачем нам столько соли?
Я б л о ч к о в. Людей узнавать. Пришел человек. В друзья просится. Пожалуйте к мешку! Фомин, отвесь-ка пудик! Так… Съели. Подошли — подружились. Не подошли — до свидания! Восемь пудов — восемь человек. (Подходит к двери в глубине, отпирает замок, снимает засов, распахивает дверь. Легко подняв мешок на спину, уносит в темную комнату.)
Ф о м и н (с восхищением смотрит ему вслед). Восемь пудов! Богатырь Павел Николаевич! (Уходит в сени.)