Мария протягивает ему руку. Возвращается Г л у х о в. Смотрит на Яблочкова и Марию.
Г л у х о в. Там все готово…
Я б л о ч к о в. Клади свою руку на наши! Мы поклялись в вечной дружбе, Николай, и твоей руки здесь не хватает.
Глухов кладет свою руку на руки Марии и Яблочкова. Стук в дверь. Входит Е л е н а. Она ровесница Марии, но выглядит немного старше, серьезна, даже сурова. Одета скромно.
Е л е н а. Добрый вечер!
Я б л о ч к о в. Елена! Скорей кладите вашу руку на наши. Будет дом с четырьмя углами. Вот так! Крепче нашего дома не будет на свете! Что с вами?
Е л е н а. Я с плохими вестями, Павел Николаевич. Вчера объявлено о банкротстве банка Павлова. Все сбережения Чиколева ухнули. Он совершенно разорен вместе с этим аферистом Павловым. Он вынужден покинуть Москву, бросить опыты. Сегодня он уехал в Петербург, где примет место делопроизводителя в Артиллерийском управлении.
Я б л о ч к о в. Чиколев! Светлая голова!.. Великий ученый будет корпеть над перепиской казенных бумаг.
Е л е н а. Вот вам письмо от Чиколева.
Г л у х о в. Ничего! В Петербурге Лодыгин, он поможет Чиколеву.
Е л е н а. Общество Лодыгина распалось. Директор банка Козлов бежал за границу. Лодыгин, чтобы не умереть с голоду, поступил слесарем в петербургский арсенал. Вы сидите тут и ничего не знаете.
Я б л о ч к о в. Да, да, хорошо, что вы пришли.
М а р и я. А что же ты теперь будешь делать, Елена?
Е л е н а. В университет меня, конечно, не примут. Я уезжаю во Францию. Буду учиться в Сорбонне.
Г л у х о в. Кто у вас есть во Франции?
Е л е н а. В Париже живет Герман Александрович Лопатин.
Г л у х о в. Тот самый Лопатин, который хотел освободить из Вилюйской ссылки…
Е л е н а. Вашего тезку, Николая Гавриловича Чернышевского. И сам поплатился тремя годами крепости в Иркутске.
Я б л о ч к о в. Но он бежал оттуда.
Е л е н а. Да, и теперь живет в Париже. Там много русских. Я хотела предупредить вас, Павел Николаевич. Вчера меня пригласили в жандармское управление. Полковник долго расспрашивал меня о людях, которые посещают наш кружок естествознания, о Чиколеве и о вас, Павел Николаевич.
Я б л о ч к о в. Обо мне?
Е л е н а. Да. Им донесли, что у вас собираются студенты, подозрительная молодежь, вы спорите до утра, критикуете правительство. Я сказала, что мы занимаемся только физикой, электричеством… Но я прибежала предупредить вас.
Я б л о ч к о в. Спасибо, Елена.
Е л е н а. А теперь прощайте. Мне нужно собираться в дорогу. Если захотите написать, вот адрес: «Париж, улица Соммерар, отель дю Миди».
Слышен голос Журкина: «Сюда пожалуйте!»
Г л у х о в. К нам гости.
Входят Ж у р к и н и жандармский ротмистр А р а т о в.
Ж у р к и н (выходя на середину комнаты). Вот они, ваше благородие! Вот эти самые господа Яблочков и Глухов, о которых вы спрашивали.
А р а т о в. Хорошо. Ступай.
Ж у р к и н (Яблочкову). Я вам не папаша! (Уходит, встретившись в дверях с Фоминым и сильно хлопнув дверью.)
А р а т о в (выходит на середину комнаты). Прошу прощения за неожиданный визит.
Я б л о ч к о в (смотрит на ротмистра). Аратов? Виктор?
А р а т о в. Здравствуй, Павел! Узнал старого товарища?! Не удивляйтесь, медам. Мы учились с Павлом Яблочковым вместе в Петербурге в Николаевском инженерном училище. Три года вместе! Сколько же мы не виделись, Павел?
Я б л о ч к о в. Лет девять.
А р а т о в. Предложи сесть гостям, хозяин!
Я б л о ч к о в. Да, да, прошу садиться…
Все рассаживаются на табуретках, на прилавке, на подоконнике.
А р а т о в. Не думал меня встретить?
Я б л о ч к о в (показывая на его мундир). Что за маскарад?
А р а т о в. Неисповедимы пути господни и его сынов, Павел. После окончания училища я был вынужден поступить в жандармский корпус. Строить крепости на турецкой границе или разрушать крепости в Бухаре — не мое призвание. (Оглядывает мастерскую.) У тебя тут тоже вроде осажденной крепости…
Г л у х о в. Которую вы хотите разрушить?
А р а т о в. Боже сохрани! Но начальству, а следовательно и мне хотелось, чтобы эта крепость защищала, а не разрушала устои государства. Сведения, которые имеются у нас…
Я б л о ч к о в. Ваши сведения — ложь! Нужно меньше верить всякой сволочи, доносчикам. И больше верить нам, людям, думающим о счастье России.