Наконец-то!
С е р г е й (это тот самый матрос, который проходил по Якорной площади. Он снимает бушлат, бескозырку, причесывается. Осторожно кладет сверток на подзеркальник, показывает на часы). Восемнадцать ноль-ноль.
Т а т а. Показывают одно, а бьют другое. Как-то ночью я проснулась — они пробили тридцать один раз. Садись.
С е р г е й. Выбросите их. Или почините.
Т а т а. Тут с ними никто не может справиться.
С е р г е й. Давай я попробую.
Т а т а. Трюмный машинист. Куда тебе с таким тонким механизмом!
С е р г е й. Машинист же.
Т а т а. Трюмный же.
С е р г е й. А вдруг. (Отодвигает от стенки часы, вскрывает заднюю дверцу.) Пассатижи есть у вас? Ну, щипцы, плоскогубцы…
Тата достает из ящика буфета инструменты. Он работает, она внимательно наблюдает.
Т а т а. У тебя до которого увольнительная?
С е р г е й. Успеем. И часы починю. И на репетицию. И в кино.
Т а т а. Какая картина?
С е р г е й. В матросском клубе «Весна на Заречной улице», а в гарнизонном — «Разбитые мечты».
Т а т а. Видела тысячу раз.
С е р г е й. Тысячу?
Т а т а. Ну, по два раза, во всяком случае.
С е р г е й. А по телевизору «Кармен» из Ленинграда, из театра Кирова. Приезжий поет. Не то румын, не то грек.
Т а т а. Что у тебя за сверток?
С е р г е й. Мандолина. Я записался в народный оркестр при клубе.
Т а т а. Собственная?
С е р г е й. Валерик дал.
Т а т а. А он что же не пришел?
С е р г е й. На лодке остался. Готовится к экзамену на классность.
Т а т а. А у меня для него новость. Мама его приезжает.
С е р г е й. Анна Петровна?
Т а т а. С делегацией шефов. Они ведь шефствуют над флотом.
С е р г е й. Когда приезжает?
Т а т а. Завтра. Чаю хочешь? Я знаю, ты сейчас скажешь: «Большое спасибо, я ужинал, ничего не хочу». Правильно? Это кстати, потому что чаю как раз и нет. Папа велел купить, а я забыла. Вернее, не забыла, а торопилась домой. Тебя ждала. Как это замечательно, что мы встретились сегодня на Якорной площади.
Часы бьют много раз.
А ты как-то странно воспринял нашу встречу. Будто ничего не произошло. Будто и года не было, и я не студентка, и ты не матрос, и это не остров… Впрочем, виновата, уже не просто матрос, теперь уже старший матрос. А Валерик еще не старший?
С е р г е й. Нет. Он по второму году службы, а я по третьему.
Т а т а. Ну конечно, ты же старый морской волк. Прости, пожалуйста. Что с часами? Ты их испортил?
С е р г е й. Я их исправил.
Т а т а. Почему тогда они не бьют?
С е р г е й. Потому что не время.
Т а т а. Самое время. Сейчас самое время.
Часы бьют непрерывно.
А Валерику нельзя передать, что завтра приезжает Анна Петровна?
С е р г е й. Вечером увижу и скажу.
Т а т а. Она, очевидно, будет жить у нас. Папа непременно ее оставит здесь. Он ведь был когда-то к ней неравнодушен. Они оба — он и отец Валерика — были в нее влюблены… Тысячу лет назад, еще курсантами.
С е р г е й. Сплетница.
Т а т а. Конечно, сплетница. Так приятно сплетничать. А потом она предпочла отца Валерика. А папа познакомился с мамой и женился на ней. А потом у разных людей появились мы. Ты, Валерик, я. А потом война. А потом нет ни моей мамы, ни Валеркиного папы, ни твоих. А потом нас разбросала судьба по всему свету. А теперь потихоньку начинает собирать. Вот здесь, на Якорной площади. Зачем она нас собирает, как ты думаешь?
С е р г е й. Я не думаю, я работаю. И слушаю тебя. Говоришь, а я слов не разбираю, будто ты поешь. Только голос твой слышу, а часы аккомпанируют.
Т а т а. Сейчас же останови их.
Часы замолкают.
Вникни, пожалуйста, в смысл и отвечай. Почему мы после разлуки вдруг собрались здесь? Папа, Анна Петровна, Валерка, ты, я… И все другие. Папа уже контр-адмирал, я студентка, ты и Валерий матросы. Анна Петровна мастер швейного цеха. Ты всегда у нас в школе был самым мыслящим учеником. Вот и поразмысли-ка.
С е р г е й. Гора с горой не сходится…
Т а т а. О, как это глубокомысленно!
С е р г е й. Это не судьба столкнула нас на Якорной площади. Это капитан-лейтенант Бондарь. Я знал от него, что ты должна приехать. Специально записался в оркестр народных инструментов, чтобы побывать в клубе. Ходил через Якорную площадь, все хотел тебя встретить. И встретил.
Т а т а. А почему не бьют часы? Почему они перестали? После таких слов должны звонить колокола на Морском соборе. Но их переплавили в пушки. Тогда пусть бьют часы.