Звонят столовые часы, и одновременно — нетерпеливые резкие звонки у входной двери. Из кабинета выходит Ч е м е з о в. Он в парадном мундире со всеми орденами. Открывает дверь. Входит нагруженная свертками с продуктами, бутылками с молоком Т а т а. Она смотрит на отца, на Сергея, на Анну Петровну, подходит к столу, кладет покупки.
Т а т а. Здесь яйца, осторожнее! Сыр, консервы, масло, сахар.. А это молоко, его надо вскипятить. (Возвращается в прихожую. Снимает мокрый платок, встряхивает его и начинает хозяйничать.) Хлеб — в буфет, вот это — в холодильник… (Отцу.) Ты должен обещать, что каждое утро обязательно будешь пить чай или кофе, слышишь?
Ч е м е з о в. Слышу.
Т а т а. Катер отходит через час. Подумать только, Анна Петровна, ночью мы уже будем с вами в Ленинграде. Вы у меня останетесь ночевать. А завтра как раз воскресенье, придут подруги… А где Бондарь? Его еще нет? Он собирался вместе с нами ехать. Вы уложились уже, Анна Петровна?
А н н а П е т р о в н а. Да, я готова.
С е р г е й. Разрешите мне, товарищ контр-адмирал… У меня в двадцать один комсомольское собрание…
Звонок. Тата открывает. Это Б о н д а р ь. Он снимает шинель. Входит в комнату. В руке у него синий пакет, который он вручает Чемезову.
Б о н д а р ь. Добрый вечер. (Чемезову.) Вам срочно из штаба.
Ч е м е з о в. Добро. Ну что ж… Чаю, очевидно, выпить не успеем.
Б о н д а р ь. Нет-нет, катер ждать не будет, он отходит точно в двадцать сорок пять.
Томительная пауза, какая всегда бывает в момент разлуки.
Ч е м е з о в. Вот что, Анна Петровна. У меня есть к тебе особая просьба. Пусть Татьяна и Григорий Родионович уходят на катере, а ты останься здесь. Хотя бы на несколько дней. Сегодня вечер в гарнизонном клубе, встреча шефов с моряками. Та самая встреча, которая не состоялась неделю назад. Мы пойдем с тобой туда. Ночью мне в море на маневры. Ты поживешь здесь, дождешься. Потом я провожу тебя в Ленинград. Мне важно знать, что ты здесь, в этом доме на Якорной площади, ожидаешь меня. Оставайся, Анна!
А н н а П е т р о в н а. Хорошо, Володя, я останусь. Я буду здесь с тобой и с тобой, Сережа…
Ч е м е з о в (Сергею). Ступай, старший матрос. Да! По дороге зайди в Дом офицера. Там, говорят, есть замечательный мастер музыкальных инструментов. Отдай ему мандолину, попроси починить.
Т а т а (завернула в газету мандолину и отдает Сергею). Она не очень поломана, можно склеить.
Сергей молча берет мандолину.
Ч е м е з о в (Сергею). Иди на собрание. И помни… Помни войну…
И одновременно все встали, заторопились. Тата побежала в спальню, вернулась оттуда с чемоданчиком. Бондарь, Сергей и Тата одеваются. Тата прощается с отцом, целует его. Чемезов и Анна Петровна провожают Тату, Бондаря и Сергея, у которого под мышкой сверток с мандолиной. Хлопает входная дверь. Анна Петровна и Чемезов вернулись. Анна Петровна у окна вглядывается в темноту улицы, желая бросить прощальный взгляд на ушедших. Чемезов садится на диван, вскрывает синий пакет, переданный ему Бондарем, надевает очки, читает бумагу. Анна Петровна отворачивается от окна и подходит к Чемезову.
А н н а П е т р о в н а. Я еще никогда не видела тебя в очках, Володя. В очках и при всем параде. Прости, я мешаю тебе читать.
Ч е м е з о в. Нет-нет…
А н н а П е т р о в н а. Раньше вы были с Федором так похожи друг на друга. А теперь он так и останется навсегда молодым… Когда вы шли рядом по Якорной площади, все смотрели на вас.
Ч е м е з о в (отложил бумагу, снял очки).
А н н а П е т р о в н а (обернулась к нему). Ну вот! Теперь еще, оказывается, и ты знаешь эти стихи. Их знает Тата. Они переписаны Валериком в его тетрадь, он их читал девушке по имени Алевтина. А Сергей Селянин прочел их мне. Но ведь я их помню давно. Двадцать три года назад мы гуляли с Федором по Дворцовой набережной. Я все не понимала, кого из вас больше люблю — тебя или Федора. Мы гуляли до рассвета, и на мосту он прочел мне эти стихи. Они и решили нашу судьбу. Я поняла, кто мой избранник… Он так хорошо говорил о себе и обо мне, о нас, о будущем… Я вдруг увидела все так отчетливо, ясно, как будто солнце залило Неву и набережную… А еще мимо прошла молочница, посмотрела на него, на меня… «Какой красивый морячок… Молочка не надо?» Тогда мы ей тоже прочли эти стихи. Она одобрила. Стихи решили за нас. А теперь, оказывается, и ты их знаешь, Володя. Откуда?