Ч е м е з о в. Прошло двадцать три года, теперь не стыдно признаться. Мы сидели с Федором в каюте. Он молчал. И вдруг заорал, что не может жить без тебя. Что и ты тоже… И у вас назначено вечером свидание на Дворцовой набережной. Оно решит его жизнь. Тогда я вырвал из тетрадки лист, на котором написал стихотворение тебе. И подарил ему, сказал, что он может считать его своим. Я ведь в те годы — ты, наверное, помнишь — иногда писал стихи. И довольно плохие…
А н н а П е т р о в н а. Нет, они совсем не плохие. Для меня, во всяком случае. Ну вот, ты опять надел очки и читаешь эту бумагу. Что в ней? Что-нибудь плохое? Опасное?
Ч е м е з о в. Это акт расследования катастрофы.
А н н а П е т р о в н а (тревожно). Валерик?..
Ч е м е з о в. Валерик не виноват. Никто не виноват из матросов и офицеров. Все они проявили мужество и героизм, что возможно было сделать, они сделали. Это тяжело говорить тебе, матери…
А н н а П е т р о в н а. Мне было бы тяжелее, если бы ты мне этого не сказал, Володя.
Ч е м е з о в (смотрит на Анну Петровну). Друг ты мой, милый ты мой друг.
Темнота. Подъезд. Дождь. Качаемый ветром фонарь. Т а т а и С е р г е й. Она держит его за руку.
С е р г е й. Ну, говори скорее. А то Бондарь ждет, промок весь. И мне нужно на собрание.
Т а т а. О чем ты будешь говорить на собрании?
С е р г е й. Боишься, что я что-нибудь не так скажу? Боишься, что я скажу о нашей… Словом, о тебе и обо мне?
Т а т а. Нет. Я боюсь, что ты об этом не скажешь. А ты скажи, ты не смей стесняться. Пусть они тоже знают. Скажи, что с тобой и со мной было за эту неделю. Ведь они же поймут…
Б о н д а р ь (появляется из-за угла). Невозможно больше ждать, Татьяна Владимировна. Сейчас отойдет катер. (Сергею.) Посоветуйте вашей… (запнулся и неловко, преодолев свою застенчивость), посоветуйте вашей жене не задерживаться. Впрочем, это не только совет, это приказ. А приказы, как известно…
С е р г е й. …нужно выполнять.
Б о н д а р ь. До свидания. (Уходит.)
Т а т а. До свидания, товарищ старший матрос…
Тата идет следом за Бондарем, Сергей — в другую сторону. Мы следуем за матросом. Вот уже показались очертания Якорной площади, собора, памятника. Сумерки. Мелкий дождь. Мимо памятника адмиралу идет матрос со свертком в руке. Матрос на мгновение задерживается около памятника и смотрит на него.
З а н а в е с.
1958
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ПРОСПЕКТ
Драма в трех действиях
ВАСИЛИЙ ПАВЛОВИЧ ЗАБРОДИН.
КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА — его жена.
БОРИС — младший сын.
ФЕДОР — старший сын.
НИНА АЛЕКСЕЕВНА — жена Федора.
ВАСЯ — их сын.
СКВОРЕЦ ДМИТРИЙ СЕРГЕЕВИЧ.
МАША — его дочь.
СЕМЕН СЕМЕНОВИЧ.
СЕРГЕЙ ЧУХИН.
Действие происходит в Москве, в квартире Забродиных на Ленинградском проспекте, в течение сорока дней.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Квартира Забродиных в новом доме на Ленинградском проспекте Москвы, против стадиона «Динамо», рядом со стадионом Юных пионеров (с юга) и Центральной вертолетной станцией (с севера). Три корпуса образуют дом, и соединены они мостиками, а каждый мостик образует два балкона, разъединенных металлическими решетками-перилами. На балконах летом цветы. Листья плюща и дикого винограда опутывают металлические решетки. Третий балкон снизу принадлежит Забродиным. Отсюда мы можем заглянуть в квартиру. Комната, где обитает младший сын Борис. Наскоро застланная постель, на ней футбольный мяч и тренировочный костюм. На письменном столе груда спортивных газет и журналов. На гвоздике фотоаппарат. На подоконнике принадлежности для проявления, увеличения и печатания.
Прихожая. Два стула, зеркальное трюмо и вешалка, которая постоянно обрывается.
Из прихожей дверь ведет в большую комнату, являющуюся одновременно спальней, гостиной, столовой и рабочим кабинетом. Занимают эту комнату Забродины. Двуспальная кровать, тахта, широкий стол. Над тахтой ковер, на нем две увеличенные фотографии: портрет Клавдии Петровны в молодости и групповой снимок футбольной команды двадцатых годов. На молодцах широкие и длинные, до колен, трусы, форма футболок, какие нынче уже не носят. Вокруг фотографий флажки-вымпелы различных футбольных клубов — наших и заграничных. В углу столик с телевизором. Есть еще одно место в квартире, которое не входит в лицевой счет как «полезная площадь», но тем не менее является центром квартиры. Это кухня. Просторная, светлая, уютная. Белая занавеска ма окне, холодильник, газовая плита и обеденный стол, за которым обычно едят члены семьи. Вот и сейчас на кухне у плиты, стоит К л а в д и я П е т р о в н а, готовит ужин. У стола примостился В а с я, ее десятилетний внук. Он делает вид, что готовит уроки. У окна М а ш а, восемнадцатилетняя девушка. На ногах у нее огромнейшие ночные туфли хозяина дома. Осень. Вечер. За окном слышен шум города. В комнатах сумерки, но света пока не зажгли, и кухню озаряют четыре газовые конфорки.