Уходят, унося Олграйпа.
СЦЕНА ШЕСТАЯ
Комната в доме леди Уин.
Входят леди Уин, кормилица и Мария, переодетая как прежде.
Леди Уин
Мария, неужель ты полагала,
Что говор твой и жалкий маскарад
Тебя от материнских глаз сокроют
И мертвой я тебя сочту, как Хартлав,
Сомненьем ослепленный? Дочь моя,
Ведь я едва сдержалась, чтоб не выдать
Тебя. О счастье! Ты воскресла к жизни.
Придумаем же, как нам объяснить
Загадку твоего исчезновенья.
Пока скрывайся и язык коверкай,
Чтоб Олграйп не узнал. А если есть
В законе хоть малейшая лазейка,
Мы, к ней прибегнув, выручим тебя. —
Молчи и ты, кормилица, покуда.
Кормилица
Миледи, за меня-то уж не бойтесь.
Мне этот жид-процентщик ненавистен.
Марию ж я сама переряжала.
Леди Уин
Дитя мое, крепись!
Мария
Мне стало легче,
Но я на счастье не надеюсь. Хартлав!
Мне встретиться с ним страшно.
Кормилица
Мы уйдем.
Леди Уин
Его печаль мне тоже больно видеть.
Помочь же мы ему пока не в силах.
Уходят. Входит Хартлав.
Хартлав
Мир — лабиринт, где люди, заблудившись,
То вверх, то вниз бредут в изнеможенье.
Плутает по своей тропинке каждый
В надежде обрести просвет и выход,
Но лишь все глубже в чащу бед уходит
И этим всю живую тварь смешит.
Мария, почему, коль ты скончалась,
Покоя тень твоя меня лишает?
Не потому ль, что я еще живу?
Будь я уверен, что в одной могиле
Мир обретет мой прах вблизи тебя,
Как быстро бы я сбросил бремя жизни!
Входит Эйлет, переодетая мальчиком.
Эйлет
(в сторону)
Пока все удается. Ну, смелей! —
Сэр, извините, вы не мистер Хартлав?
Хартлав
Что в имени тебе моем, малыш?
Я им и сам наскучил.
Эйлет
Если б даже
Скрывали вы его, иль позабыли,
Или не понимали по-английски,
Я все равно бы вас узнал — настолько
Печаль, примета ваша, очевидна.
Хартлав
Ты, вижу я, осведомлен! Чего же
Ты хочешь?
Эйлет
Вас утешить.
Хартлав
Не воскресла ль
Мария? Это кое-что, но мало,
Чтоб начал я надеяться на счастье:
Его не может быть, раз нам встречаться
Нельзя. Меня ты не утешишь, мальчик.
Эйлет
Сперва меня послушайте, а после
Вы мненье перемените. К чему
Вам воскрешение Марии, если
Ее кончина вас-то и утешит?
Хартлав
Кем, гадкий лицемер, подослан ты
Смеяться над невзгодами моими?
Я не обрушу на тебя свой гнев —
Ты слишком зелен для подобных плутней.
Но знай я тех, кто подучил тебя,
Я б отомстил им.
Эйлет
Не держал я в мыслях
Вас высмеять или обидеть, сэр.
А если вру я, пусть влетит мне крепче,
Чем шалуну когда-нибудь влетало.
Моя хозяйка смерть скорее примет,
Чем осмеет вас. Выслушать меня
Прошу вас, сэр.
Хартлав
Скажи, кому ты служишь.
Эйлет
Скажу, уверясь в том, что сообщенье
Вы благосклонно примете. Она
О горестной утрате вашей знает
И жаждет вам поведать о своей,
Настолько с вашей схожею, что вы
Из братского участья захотите
Слить скорбь ее и вашу воедино.
Хартлав
Да ты рехнулся! Разве утешенье
Та, кто сама несчастна, дать мне в силах?
Ее печаль лишь обострит мою,
Которая и без того безмерна.
Эйлет
Была любима и она, как вы;
Как вам, ей обещали брак и верность,
Хоть заслужила лучшего супруга
Она, чем тот, кем отнята Мария.
Хартлав
Что? Объясни подробней.
Эйлет
Точно так же
Как обошлась Мария с вашим чувством,
Тот, кто на ней женился, поступил
С моей хозяйкой. Верою и честью
Они с Мариею пренебрегли,
Другим отдав сердца бесчеловечно.
Хартлав
Здесь доля правды есть. Но к делу, мальчик.
Ты обещал мне что-то рассказать,
С чем твой язык никак не может сладить
И что услышать я уж не надеюсь.
Эйлет
Я к этому веду. Хотя бесчестно
С моей хозяйкой обошлись, она
Мстить оскорбителю не пожелала,
Лишь все глаза проплакала, покуда
Ей ваш удел, близнец ее удела,
Успокоенья не принес.
Хартлав