Эйлет
Узнаете и будете любить.
От всех невзгод я скоро вас избавлю.
Дивитесь и ликуйте!
Мария
Быть не может!
Эйлет
Нет, может, только будьте молчаливы
И осторожны, а пока примите
Свой настоящий облик.
Мария
Будь моим
Заступником.
Эйлет
Вот я и буду им.
Расходятся в разные стороны.
Улица перед домом любовницы Лечера.
Входят Лечер и Эйлет, по-прежнему переодетая мальчиком.
Лечер
Ты молодец!
Эйлет
За что хвала такая?
Я только до крыльца его донес
И крикнул слуг. Те на него воззрились,
А я уверил их, что с ним припадок —
Падучей, вероятно; что его
Из жалости я дотащил до дома.
Они уж и трясли его, и терли,
И водку лили в рот ему, — молчит!
В постель его перенести велел я, —
Они снесли и чуть не задушили
Подушками, перинами и прочим.
А так как я вне подозрений был,
Решил я ждать, покуда он проснется
Лечер
Отлично.
Эйлет
Вижу, наш судья зевает,
Потягивается... Сказал я слугам,
Чтоб объяснять ему не торопились,
Как он попал домой. Открыв глаза,
Он слуг, дрожа, созвал и рассказал им,
Что было в эту ночь ему виденье,
Совлекшее его с пути нечестья.
Те изумились, но смолчали. Он же
Распространяться стал о том, как сладко
Спокойная благоухает совесть;
Прощенья попросил у них за то,
Что нелегко им служба доставалась;
Достать велел им окорок холодный,
И крепким пивом вдоволь угощаться,
И потчевать соседей; обещал
Раскупорить все спрятанные вина;
Поклялся щедро нищим подавать,
Повысить вдвое жалованье слугам,
И двери распахнуть для всех несчастных.
Лечер
А слуги что?
Эйлет
Не смели рта раскрыть,
Но горячо благодарили бога
За это чудотворное виденье,
Христианином сделавшее скрягу.
В разгар восторгов я покинул их,
Велев молиться и как можно лучше
Ухаживать за стариком, чтоб он
За старое не принялся.
Лечер
Довольно.
Кто там идет? А, тот из звонарей,
Что кучером у леди служит. Прячься!
Прячутся. Входит Тоби, закутанный в рогожу; в руках у него подушечка для коленопреклонений в церкви.
Тоби
Купите рогожу на постель, купите рогожу! — Хотел бы я очутиться сейчас среди моих лошадок, в довольстве да сытости! Мы разделили между собой весь скарб, что был в дому у сторожа: один взял себе меховую полость и стал похож на ирландца; второй — одеяло, и уподобился побирушке; камзолом третьему послужили простыни, а если он подвяжется постельным шнуром, то и вовсе за носильщика сойдет. На мою же долю не осталось ничего, кроме подушечки для молитвы да рогожи; прикроюсь-ка ею и притворюсь торговцем — глядишь, и доберусь домой. Черт бы побрал колокольный звон на слух! Если меня еще раз поймают на эту удочку, я сам соглашусь встать к позорному столбу. По мне, лучше потерять уши, чем одежду. Щеголять без нее — мода не по погоде: у меня вот-вот лихорадка начнется.
Лечер
Мошенник весь дрожит.
Тоби
(в сторону)
Тут кто-то есть! —
Кому рогожу? Эй, кому рогожу?
Кому продам подушку под седушку?
Кому рогожу? Новая рогожа!
(В сторону.)
Навеки зарекусь в колокола звонить! Ни за что больше к церкви не подойду!
Лечер
Эй ты, рогожник!
Тоби
(в сторону)
Что ему? Неужто
Рогожу купит он? А как же я?
Ох, мне б сейчас подстилку из соломы,
Да хлеба кус, да полежать немного!..
Прикинусь, что не слышу. — Есть рогожа!
Рогожа на постель!
Лечер
Да он глухой.
Тоби
(в сторону)
Вот и прекрасно. — Славная рогожа!
Лечер
Как плут дрожит! Попал он в переплет,
И что ни улица, то будет хуже.
Тоби
(в сторону)