Эмилия
Что ж медлит тот, кому был отдан сей приказ?
Идти готова я, мне тяжко ожиданье.
Максим
Он в доме ждет моем.
Эмилия
Как?
Максим
Все скажу заране,
Чтоб не дивилась ты. Тебя судьба хранит.
Он заговорщик наш, и с нами он бежит.
Воспользуемся тем, что нам судьба послала,
Спешим же на корабль, он ждет нас у причала.
Эмилия
Как смеешь мне, Максим, ты бегство предлагать?
Максим
Для Цинны я готов всего себя отдать.
Хотел бы я спасти от высшего несчастья
И ту, в ком для него заключено все счастье.
Бежим! Настанет день — и скоро, может быть, —
Когда, спасенные, мы сможем отомстить.
Эмилия
Но Цинна и в беде достоин восхищенья.
Нам пережить его нельзя и для отмщенья.
Кто остается жить, когда погублен он,
Тот низостью души навеки заклеймен.
Максим
Впадать в отчаянье с такою слепотою,
О боги! Слабой, быть тебе, с твоей душою!
А ты, не чувствуя желания борьбы,
Готова тотчас пасть под натиском судьбы!
Нет, доблесть высшая в душе моей хранима,
Раскрой глаза, вглядись внимательно в Максима,
Ведь Цинну нового должна ты в нем открыть,
Любимого тебе он может заменить,
А так как дружба нас в одно соединила,
То, полюбив меня, его б ты полюбила.
Ведь тем же пламенем способен я пылать!
Я...
Эмилия
Смеешь ты любить, не смея жизнь отдать!
Ты хочешь многого. Но, высказав признанье,
По крайней мере будь достойным и желанья:
Иль славной гибели не думай убегать,
Иль сердце низкое не смей мне предлагать.
Исполнив твердо долг, достойный восхищенья,
Ты, если не любовь, внушишь мне уваженье.
Будь истый римлянин с отвагою в крови, —
И мил мне станешь ты, хотя и без любви.
Нет! Если с Цинной ты воистину был дружен,
Не думай, что его возлюбленной ты нужен.
Пора о долге здесь договориться нам;
Дай в этом мне пример или внимай мне сам.
Максим
Ты горю предалась безмерно, слишком страстно!
Эмилия
Ты хитрость скрыть свою стараешься напрасно,
И возвращенье мне счастливое сулишь,
И в горестях таких о страсти говоришь!
Максим
Едва начав любить, томлюсь я, пламенея,
Ведь друга своего люблю сейчас в тебе я,
И если б так же ты, как некогда пред ним...
Эмилия
Не думай, что совсем уж я проста, Максим!
Полна утратой я, но разум сохранила,
Мое отчаянье меня не ослепило.
Высокой доблести полна душа моя,
И знаю то, что знать так не хотела б я.
Максим
Меня в предательстве подозревать ты стала?
Эмилия
Да, если хочешь, ты, чтоб правду я сказала,
Настолько хорошо продуман бегства план,
Что вправе я считать, что это все — обман.
И много б милости нам оказали боги,
Когда бы без тебя рассеяли тревоги.
Беги один! Любовь мне тягостна твоя.
Максим
Ах! Ты безжалостна!
Эмилия
Сказала б больше я.
Не бойся, что тебя теперь хулить я стану,
Но и не жди, чтоб я поверила обману.
Коль думаешь — с тобой несправедлива я,
Иди со мной на смерть, чтоб оправдать себя.
Максим
О нет. Ты жить должна, и знай, что я повсюду...
Эмилия
Лишь пред Октавием тебе внимать я буду.
Идем же, Фульвия!
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Максим
Максим
О, горечь свыше сил!
По справедливости отказ я получил.
На что ж решиться мне? Я казни столь ужасной
Сам этой хитростью обрек себя напрасной.
Надежды нет, Максим, теперь душе твоей.
Она расскажет все пред гибелью своей,
И тот же эшафот всем явит в смерти близкой
Ее величие и твой поступок низкий.
Навек останется в потомстве с этих пор
Твое предательство, заслуженный позор.
В один и тот же день ты погубил, несчастный,
Владыку, друга, ту, кого ты любишь страстно,
И оттого, что сам ты в низости своей
Тирану в руки мог отдать своих друзей,
В награду получил ты стыд и раздраженье,
Да гнев, который жжет тебя без сожаленья.
Эвфорб, причиною всему был твой совет,
Но доблести в рабах еще не видел свет.
Вольноотпущенник всегда рабом бывает:
Жизнь изменяя, он души не изменяет.
Хотя свободою и был отмечен ты,
Но благородства в ней не мог явить черты.
Неправой власти ты принес мне обольщенье,
Заставил запятнать честь моего рожденья.
Боролся я с тобой, но ты меня сломил,
И сердце ты мое обманом очернил.
И жизнь теряю я, и доблестное имя,
Так слепо обольщен советами твоими,
Но, видя зло твое, позволят боги мне
За любящих, Эвфорб, тебе отмстить вдвойне.
Пусть тягостно мое пред ними преступленье,
Я кровь готов свою пролить для искупленья,
И в состоянии отмстить рука моя
За то, что некогда тебя мог слушать я!