Настольная лампа освещает только левый угол кабинета: письменный стол, шкаф в стене и столик с несколькими маленькими урнами.
Ф р и д р и х. Посмотрим, посмотрим. (Потирает руки). Меня это тоже занимает.
Бэм садится в кресло, Фридрих звонит. Входит К а р л.
Давайте сюда этого новенького, с бородой!
Карл выходит. Фридрих не спеша выкладывает на стол кучу папок. К а р л вводит Ю л и у с а Ф у ч и к а и снова уходит. Фридрих, не обращая внимания на Фучика, продолжает копаться в бумагах.
Ф у ч и к. Господин следователь занят?
Ф р и д р и х. А, проходите, доктор. Нужно же когда-нибудь разобраться в старых бумагах. (Доверительно). Это все, знаете ли, законченные дела. (Подходит к Фучику с папками в руках). Приговор приведен в исполнение. Ликвидирован! Ясно, надеюсь? (Раскрывает другую папку). Ликвидирован. И этот тоже. (Достает фотографию из папки, подносит к лицу Фучика). А вот эта девица определенно не хотела умирать. Но, знаете, можно понять ее: в девятнадцать лет! Вам, как профессору литературы, это, наверное, весьма любопытно?
Ф у ч и к (бесстрастно). Конечно. А в чем они были виновны?
Ф р и д р и х. Вы не осудите меня, доктор? Кто переступил этот порог — уже виновен. Одну минуту. (Берет одну из маленьких урн, встряхивает над ухом Фучика). Что бы это могло быть, доктор?
Ф у ч и к (невозмутимо). Вероятно, м-м… законченные дела, господин следователь.
Ф р и д р и х. Совершенно верно. Это — мой личный музей. В каждой немного пепла. Кучка! И знаешь, этих семерых я прикончил собственноручно. (Любезно). Ты будешь восьмым. А?
Фучик молчит.
Но это не обязательно. Садись! Кури. Итак, имя! Явки.
Пауза.
Фамилии остальных членов центра и связных. Слушаю! Ну! Не терплю тугодумов.
Ф у ч и к. Печальное недоразумение, господин следователь.
Ф р и д р и х. Ты любишь канитель?
Ф у ч и к. Я предъявил при аресте, господин следователь, документы, выданные пражской полицией.
Ф р и д р и х. Мы знаем, где фабрикуются эти милые удостоверения. Советую быть поразговорчивее.
Ф у ч и к. Повторяю, это недоразумение, господин следователь. Я всегда был в стороне от политики. Даже в старые времена, в дни выборов, меня чуть не силой тащили к урнам.
Ф р и д р и х. К дьяволу эти басни! (Выкладывает на стол пистолет).
Ф у ч и к. Ничего не понимаю.
Ф р и д р и х. Полминуты на размышление.
Ф у ч и к (молчит, потом пожимает плечами). Господин следователь, видимо, принимает меня за…
Из темноты в освещенный круг выходит Б э м.
Б э м. Господин следователь принимает тебя за Юлиуса Фучика, редактора «Руде право» и члена подпольного центра. (Швыряет на стол газеты, фото, книги). Фучик! Фучик! Фучик! Молчишь? Все в порядке, господин писатель. Твои товарищи умнее тебя. Имей и ты разум. Кто работает с тобой?
Ф у ч и к (иронически). Иметь разум — предать товарищей?
Б э м. Предрассудки, голубчик. Ты в гестапо, и твоя мораль идет здесь в мусорную яму. Единственные твои судьи теперь мы.
Ф у ч и к. Вы?
Б э м. Послушай, здесь уже полетела не одна такая упрямая голова.
Ф у ч и к. Ну, от этого человек не становится меньше.
Ф р и д р и х. Итак?
Ф у ч и к (встает). Итак, это бесполезно.
Б э м (Фридриху). В позапрошлом году ему предлагали большой пост в нашей газете для чехов, вывезенных в Германию.
Ф р и д р и х. И у него хватило ума отказаться?
Б э м. Да, отказался и назавтра исчез из Праги. Этот строптивый господин написал вот эту книгу о каком-то их дрянном писателишке Са́бине (показывает книгу) и попытался доказать в ней, что сотрудничать с победителем — значит изменить своему народу. Написал и сам поверил в эту глупость.
Ф у ч и к. Я не люблю, когда обо мне преждевременно вспоминают как о покойнике.
Б э м. Ты не дорожишь своей жизнью, Фучик?
Ф у ч и к. Почему же? Но мне не нравится такой способ сохранить ее.
Ф р и д р и х. Советую тебе…
Ф у ч и к. Нет!
Б э м. Хорошо. Попробуем помочь тебе. (Звонит).
Входит К а р л.
Ф р и д р и х. Девчонку! (Делает знак).
Карл выходит и сейчас же вводит Л и д у П л а х у. Бэм закрывает собой Фучика.