Б э м (резко оборвав). Я попрошу вас… по сути!
Р и ш а н е к. Для господина офицера, вероятно, не секрет, что с тех пор завод вынужден все больше прибегать к неполноценным эрзацам. К сожалению, это неизбежный результат… затяжного характера войны.
Б э м. Прекрасное открытие! (Горе). Ваше мнение?
Г о р а. Ничего не могу добавить. Рекламаций на свою работу первое отделение бюро за последнее время не имеет.
Б э м. Превосходно. (Паточке). Вы?
Паточка разводит руками.
Благодарю.
Входит К а р л со свертками ка́лек.
Что ж, попробуем разобраться сами. Попрошу вас, господа, разместить и это.
Конструкторы выполняют.
Прекрасно, прекрасно.
В зал входит А н н а, увидев гестаповцев, останавливается на пороге.
А н н а. Простите, господин директор, я не знала, что…
Б э м. Пани?
В е й ц. Наша чертежница, пани Клементс.
Б э м. Входите, пани Клементс, вы не помешаете. А вас, господин Штумпф, и вас, господин Вейц, попрошу внимательно сверить данные. (Иронически). Не сомневайтесь, что и на этот раз обойдется без рекламаций.
Штумпф и Вейц подходят к чертежам, долго и тщательно сверяют данные в разных экземплярах. Напряженная тишина. Бэм спокойно ждет, он заранее торжествует победу. Конструкторы пытаются поймать взгляд Анны, но она чувствует, что Бэм наблюдает за ней, и безмятежно подкрашивает губы.
В е й ц. Счастлив доложить: все размеры в чертежах и разных оттисках абсолютно идентичны, господин комиссар.
Б э м (едва сдерживая гнев). Что такое?! Господин директор?!
Ш т у м п ф. Мне остается только подтвердить это, господин комиссар. Расхождений никаких. Ваши люди на неверном следу.
Б э м. Очень хорошо! Очень хорошо! (Делает знак Карлу).
Карл собирает чертежи и кальки.
Прошу извинить, господа. Нам, как и всем смертным, также свойственно ошибаться. (С деланной улыбкой). А так ошибаться даже приятно. Всего хорошего! (Штумпфу и Вейцу). Вас, господа, прошу следовать за мной! Бэм в ярости, выходит, за ним — остальные немцы.
Р и ш а н е к (проверяет, не подслушивают ли их). Слышали соловья? А сам от злости разорвал бы нас на клочки! Ну, Анночка, спасибо. Всю жизнь не забуду. Все чертежи подменили?
Все жмут ей руку.
А н н а. Все, Ярослав, все. Не волнуйтесь, сделано чисто.
П а т о ч к а, Г о р а, Р и ш а н е к. Спасибо! Ну и здорово! Провела, как мальчишку!..
А н н а. Скажем лучше спасибо тем, кто опередил эту лису Бэма.
Г о р а. Да, если бы не этот монтер, болтаться бы нам всем в петле.
Р и ш а н е к. Такая уж у него специальность: следить, чтобы связь работала четко.
А н н а. А моторы самолетов — как можно хуже!
Все смеются. Раздается телефонный звонок.
Р и ш а н е к (взяв трубку). Слушаю. Да, все в порядке, господин монтер. Аппарат работает исправно!.. Еще раз благодарю вас.
Камера № 267 в Панкраце. Утро 1 Мая 1943 года. Сквозь решетку маленького окошка пробиваются скупые лучи солнца. Однако кажется, что сегодня в камере многое выглядит по-другому. П е ш е к осматривает и надевает свой поношенный пиджак, стряхивает с него пылинки. Иржи подает старику его штиблеты, которые он тщательно почистил.
П е ш е к. Ну, зачем это ты, Иржи! Разве я не мог сам сделать?
И р ж и. А кто мне к празднику заштопал рубашку? Хоть сегодня в гости! Ну, обнимемся, отец. Вот так, крепко. С праздником вас, с Первым мая.
П е ш е к (взволнованно). И тебя, Иржи, и тебя. Все-таки мы сегодня празднуем, а не они! А что, если нам станцевать с тобой, Иржи? (Демонстрирует несколько па). Вот так, а потом так и еще так… Знаешь?
И р ж и. Ну, какой же чех не знает этого танца?
Танцуют: один — за кавалера, другой — за даму, со всей комической тщательностью исполняют церемонные па, становятся на колено и т. п.
П е ш е к (танцует и поет шуточную песню).
И р ж и (подхватывает).