М а р т а. Слыхать, холостой он… этот бог ваш?
К а л и н а. Директор с кирпичного? Холост.
М а р т а. Ну а я — молодая да завлекательная!
Ж е л е з н я к. Бесов своих выпустить хочешь?
С е р г е й. Что за бесы такие?
М а р т а. Мужики уверяют — бесы у меня в глазах квартируют.
К а л и н а. Выгонит. Вместе с бесами.
М а р т а. Давайте наряд. Мне любовь, вам — кирпич.
К а л и н а (отдает бумажку). И что в тебе за мотор такой работает?
М а р т а (смеясь). Умру, нет мне замены.
Ж е л е з н я к. Вот что, Петрович… И ты, Марта… Побывал я вчера на Старых Мельницах…
К а л и н а. Опять за свое? В третий раз туда!
Ж е л е з н я к. Спать не дает.
М а р т а. Какой такой комар жалит?
Ж е л е з н я к. В этот раз на машине поехал. Номер на всякий случай замазал. На одном плану шестнадцать застройщиков насчитал. Шестнадцать! Кому глины пообещал с карьера подбросить, кому шифера из магазина. В общем, вошел в доверие. Сам, дескать, хотел бы хатенку воздвигнуть, да где возьмешь кирпич? Смеются в лицо: шофер называется. Мало тебе в городе строек?!
М а р т а. Думаешь, у нас нечисто?
К а л и н а. Ты скажи, Марта, возможно, чтобы у нас воровали?
М а р т а. Первым делом кладовщицу — в компанию.
Ж е л е з н я к. Ты что? И в мыслях такого не держал!
М а р т а. Николая Дубко завлечь. Старый грешник. Поручение это тебе, Дмитрий Иванович, ворюг всюду искать?
Ж е л е з н я к. Поручение.
М а р т а. От горсовета, что ли?
Ж е л е з н я к. От тебя, Марта.
К а л и н а. Угомонись ты, Дима. (Сергею). Показывал я ему акт. (Протягивает папку). Ревизор у нас на «Водстрое» — в спирту не размочишь. Вот читай. Чисто все. В пример ставят.
Ж е л е з н я к. Люди, застройщики, адрес дают!
С е р г е й. Ну, таких адресов в Азовске два десятка. Сомнение есть — в ОБХСС заяви. Пусть ищут.
К а л и н а. Прав Сергей. Зарплату за это получают.
Ж е л е з н я к. С себя начинать надо. Всюду. Каждому.
К а л и н а. Партизанщина все это. Слухи, байки… Факты, где они у тебя?
Ж е л е з н я к. Вот — справку взял в горсовете. (Показывает). Продано кирпича частным лицам… А ниже — домов построено… Считать умеете?
М а р т а. Втрое выходит. Сильно течет где-то!
К а л и н а. Да, развелось жулья в городе… Не думал…
Ж е л е з н я к. Без сердца говорите, зла не слышу!
С е р г е й. Человек с войны принес полсердца. Сейчас одна восьмушка осталась.
Ж е л е з н я к (показывает записку Калины). Смотри, Сергей, на чем свои приказы пишет. Синька старая, с оборота. Грош цена чистому листку бумаги, а жалеет? Труд жалеет человеческий! А тут? Все дни ломаю голову: чего Калина упирается? Должна быть у него причина?
К а л и н а. Говорил уже, в одном месте расходуем кирпич — на жилпоселке. Сколько коттеджей на сегодня планом намечено — построили. Лишняя проверка — только нервы людям трепать, обиды разводить. На что тебе это?
Ж е л е з н я к. Что ж, Петрович, сами толкаете. Как депутат имею право. (Идет). Порубщик у пня ловится.
М а р т а (с тревогой). На поселок идешь?
К а л и н а (шагнул за ним, тихо). Где же ты, Дима, такое видел — самому на себя огонь вызывать?
Ж е л е з н я к. Знал я одного такого дуролома.
К а л и н а. На войне это было…
Ж е л е з н я к (возвращается). А что, товарищ старшина, война для тебя кончилась в сорок пятом? Не видать что-то… И сегодня там (махнул рукой) нашего брата, коммуниста, пачками бросают в тюрьмы, за милую душу ставят к стенке. Газеты читаете? Радио слушаете? Генри Уинстона, что слепым из американской тюрьмы вышел, видели по телевизору? А с Анджелой Дэвис что творили?! Нас с вами пожалели бы, если бы не наша сила?
К а л и н а (смущенно). Куда хватил! Собрание открыли!
Ж е л е з н я к. Вы да я — собрание! А нас четверо. (Стукнул кулаком). Да, война, дорогие мои товарищи! И кто нахально в карман к нам лезет, кто добро наше хочет растащить себе на шмутки, тот — враг и мне, и тебе. А на войне как на войне! (Залпом выпил воды). Пошел я.
М а р т а. Я с тобой!
Ж е л е з н я к. Извини, разговор деликатный будет.
Марта, вздохнув, уходит в кладовую.
К а л и н а. Постой, Дмитрий! Когда электрику с Днепрогэса к нам тянули, сколько ты вкалывал на трассе?