Мы и сегодня не знаем, с чем на сердце ушли вы тогда.
Ж е л е з н я к. Нет, Олек, не покривил я с вами душой. (Помолчав). А что Дубко — ворюга каленый, уверен на все сто.
О л е к. Уверены?! Это доказать еще требуется!
Ж е л е з н я к. Придет время, докажу. Скоро.
О л е к. Нет, сейчас! Мы ждать не можем.
Ж е л е з н я к. Один раз уже… Наверняка нужно.
И р и ш а. Помните, встретили вы нас, когда в бригаду шли…
Ж е л е з н я к (растерянно). Спешили вы очень.
И р и ш а. Слышишь, Олек, это мы спешили!
О л е к. Дмитрий Иванович, ждали мы вас всю неделю. Уверены были — придете. Все эти дни с ребятами считаем-проверяем, куда каждый кирпич идет. И еще… Если бы я, к примеру, стал бригадиром и тайком от всех…
Ж е л е з н я к (подался к нему). Нашли?
О л е к. Все дыры-лазейки закрыты.
Ж е л е з н я к. Нет, не все… Ждали, значит, меня, и…
И р и ш а. Сами же велели нам искать.
Железняк удивленно смотрит на нее.
О л е к (тихо). Если правда воруют у нас под носом, пусть тогда — вон из комсомола!
Ж е л е з н я к (пристыженно). Ко мне вы сейчас шли? Ну вот что… Приходите через два часа. Что-то важное услышите.
О л е к. Сверили время. Восемнадцать двенадцать.
Ж е л е з н я к. Это зачем же?
О л е к. Учусь жить по правилу: «ноль-ноль».
Ж е л е з н я к. Восемнадцать двадцать одна. Ждать буду.
Олек и Ириша направляются дальше. Навстречу им В а с и л е к с гитарой.
В а с и л е к (лихо поет). «Когда бы не было меня…»
О л е к. По вытрезвиловке плачешь?
В а с и л е к (притворяется выпившим). Ну, попал разик. На то мужчина. Сегодня норма! (Показал два пальца).
И р и ш а. Мужчина… Ветродуй!
Ириша и Олек уходят.
В а с и л е к. А, бригадир? Салют!
Ж е л е з н я к. В третий раз спрашиваю: почему к матери не поехал?
В а с и л е к (под гитару). График, камень, арматура и кирпич… (Ломается). Сыбражать должон! Благородные люди от кутузки спасли, свою грудь подставили. Давай и ты — проявляй сознание! (Поет). Недостойный я такой песни, да?
Ж е л е з н я к. Что ни вечер — «Налей, подружка». Какой тебя бес за руку водит, Василек?
В а с и л е к. За баранкой как стеклышко? Сколько ходок положено — за мной? Машину соблюдаю?!
Ж е л е з н я к. Что тебе душу печет, Вася?
В а с и л е к. Вос-пи-туе-те? Не нуждаемся, спасибочки! (Уходит).
Ж е л е з н я к. Куда это ты с гитарой?
В а с и л е к. Есть люди — зовут в гости, не брезгуют.
Ж е л е з н я к (догнал, поколебавшись). Завернул бы через час-другой и ко мне, а?
В а с и л е к. О, дожил. Почет Василию Антоновичу! Занят.
Ж е л е з н я к. Дома что?
В а с и л е к (помолчав, впервые просто, искренне). Вчера схоронили мать. Телеграмма вот.
Ж е л е з н я к (прочел). Так, отмучилась… Может, хоть теперь скажешь, почему не поехал?
Снова молчание.
В а с и л е к. Эх, был час, знаете, шумели все на вас… Позвал я, окликнул…
Ж е л е з н я к (начиная понимать). Это когда — за билетом?
В а с и л е к (с тоской). Тогда бы и поговорить. Теперь уж что… (Быстро идет берегом).
Ж е л е з н я к. Стой! Стой, тебе говорят, стой!
Железняк догоняет Василька, тот вырывается и уходит. Гитара остается у Дмитрия.
(Кричит вдогонку). Непременно чтоб пришел, слышишь?! (В смятении). Открыть тогда все хотел? Может, первая такая минута в жизни? (Яростно). Благодетель чертов, грудь подставил! (Замахивается гитарой).
Со стороны моря идет К а л и н а с веслами. Насмешливо смотрит на Железняка.
Ж е л е з н я к (отшвырнул гитару). Погано на душе, Петрович.
К а л и н а. Над тобой же солнышко незакатное!
Ж е л е з н я к. За полчаса — два строгача.
К а л и н а. Это от кого же?
Ж е л е з н я к. Все от нее — от жизни.
К а л и н а. Ты же у нас с жизнью всегда в полнейшем согласии.
Ж е л е з н я к. Всегда — только в яслях да на кладбище оно бывает. (Показывает на скамью). Посидим?
К а л и н а (сел). Все загадками, Дима, говоришь.