В а р я. Пойду я. Работы много.
Т о н я. Парень один будет. Холостяк. Скалы рвет на Синюхе.
В а р я (вздрогнула). Скалы рвет?
Т о н я. Из Сибири. Громкий там человек. Считается в отпуске.
В а р я. В отпуске?!. Не приду я, не могу!
Т о н я. Матери скажи, к портнихе надо, в клуб на картину.
В а р я. Сама я не хочу! (Порывисто уходит).
Т о н я. Ты руку человеку, а он глубже под воду, будто ему вынырнуть еще страшнее… (Входит во двор, открывает кран). Торчишь тут, дурень немой. Когда гости у нас. (Идет с ведрами к внутреннему заборчику). Рискнуть, раз один? (Колеблется). Нет, узнает Димочка, уши оборвет…
Поворот круга. Другая часть двора. За столом С а м б у р и Д у б к о. На столе водка, закуска. В стороне безучастно сидит В а с и л е к.
С а м б у р. Так… все страхи свои вылил, Николай?
Д у б к о. Вас-то застройщики не указали. (Залпом выпил). А мы с Васильком с жабрами у Железняка на крючке!
С а м б у р. На что уж сынка знаю, и то думал — уймется после тогдашнего. Нет, снова за свое! Велел ты вахлакам этим, если в милицию потянут, от всего отречься?
Д у б к о. Жизнью обещались. С пьяных глаз, мол, наплели.
В а с и л е к. Дураков ищите, чтоб теперь им поверили.
С а м б у р. Выручил я тебя, Вася, в одной беде и в этой не брошу.
В а с и л е к (вскочил). Деньги ваши? До копеечки отсылал маме. Помогли ей бумажки эти проклятые?
Д у б к о (толкнул Василька на стул). Ты! Шерстку поднимать?!
С а м б у р (оттесняет Дубко). Зато совесть чистая.
В а с и л е к. Сын единственный — урка. Спасибо, не дожила.
Д у б к о. Все мы под богом ходим.
В а с и л е к (вскочил). Под вами ходил я! Глаза хоть закрыл бы маме… Обрадовались — опять кирпич есть, выручи, Вася, задержись, рассчитаться с людьми надо. Рассчитались! А дядя Миша и на глыбу сухим выкурнет. (Надвинулся на Самбура). Поимейте в виду: загребут меня, вас за собой потяну!
С а м б у р (наливает ему). В кирпиче, думаешь, все дело?
В а с и л е к (отставляет стакан). А то в чем же?
С а м б у р. Три копейки ему цена! Под самый корень копает Дмитрий. Все под их скрипку должны танцевать (взял под козырек), одну, их песню греметь в строю. Ты сегодня хочешь жить, полную радость иметь от жизни, так?
В а с и л е к. Ну так…
С а м б у р. А тебе попы советские со всех амвонов: «Завтра, послезавтра, через двадцать лет!» Может, человек притомился ждать этой самой коммуны? Вот и берет он свое на грешной земле, сам берет своего тяжелого труда последствия. А его сразу по башке: «Жулик! Растащитель! В тюрягу — марш!»
В а с и л е к. Это же как?.. Если каждый по отдельности…
С а м б у р. А ты вот что осмысли, чистая душа. Что прислоняет одну личность к другой? Собственность! Личное владение! Отсюда и слово — личность. Человек тогда корнем своим со всеми другими — намертво. В одном грунте. «Все мое, все обчее!» — пустой звук для души… Общее — все равно что ничье. Как его потрогаешь? Оно сроду не имело истинного хозяина. Какой же ты, Вася, после этого урка? Ты у власти своего еще не взял и пятой доли. Вот так-то… Жить, а не красть тебя научал дядя Миша. Для себя жить… И друзей моих верных схарчевать никому я не позволю, нет!
В а с и л е к (устало, безразлично). Может, и ваша правда… У каждого, видно, своя. Ладно, за себя будьте покойны.
С а м б у р (Дубко). Значит, план твой… Сколько же думаешь предложить?
Д у б к о. От себя — пять сотен. А вы уж до двух тысяч закруглите.
С а м б у р. Расписал! Считаешь, не устоит?
Д у б к о. Всякий человек свою цену имеет.
С а м б у р. Набьет тебе Дмитрий морду, и — за ворота. Нет, одним таких одолеть можно — страхом. Страхом!
Д у б к о. По кодексу живет…
С а м б у р. И в партийной душе своя скважина есть. Не найдем ее — последнюю ночь спать нам дома.
В а с и л е к. А! Никакого дьявола не боится Железняк.
С а м б у р. Воевал красиво? Видали таких. Уря, уря, а сегодня… Вместе работаете, должны со всей изнанки знать его.
Пауза.
Д у б к о. Эврика! На его машине возили кирпич. На его! (Сжал кулак). Здесь у нас товарищ! Со всем потрохом!
С а м б у р. Это Дима и сам в расчет берет. Переступит!
В а с и л е к. Плевал Железняк на всякие передрязги. Вот — мою вину на себя принял, рассказывал я. Другому б — суд, или права хоть забрали бы… А уж если себя оборонить!