Возвращается С а м б у р.
С а м б у р. С насосом что-то. Налажу — позову.
Тоня уходит в дом, Самбур к себе. Входят Ж е л е з н я к с сумкой и С е р г е й с коробкой конфет. Через плечо у Сергея транзистор. По знаку Железняка садятся в лодку.
Ж е л е з н я к. Жена… Не знает еще, что вчера опять я там, на Старых мельницах, побывал.
С е р г е й. Значит, докопался… Думал, поостынешь.
Ж е л е з н я к. На это у Дубка и весь расчет был. В свои ворота гол я забил тогда.
С е р г е й. Дошло?.. Один действовал, один и…
Ж е л е з н я к (вскочил). Сговорились вы сегодня? Один, один… От всех я действовал!
С е р г е й. А может, за всех?
Ж е л е з н я к. Я, когда танк свой первым бросал в огонь, не ждал, чтоб комбат просил. И на других не оглядывался. Закон жизни и победы: вперед, по сторонам не смотри!
С е р г е й. Все бы на твой манер, еще три года воевать бы.
Ж е л е з н я к. Сопли ты тогда утирал, Сергей.
С е р г е й. Слезы утирал. Над похоронкой.
Ж е л е з н я к. Прости дурака…
Сергей машет рукой.
Солдат я, армиями не командовал… С большой стройки ты приехал, Сережа. И масштаб у тебя другой. Никогда не думал я, что в жизни одно в другое вот так входит — как паз в паз. С чего все начиналось? С простого же дела. Мучило меня: левый кирпич потек… Жуликов стал искать. Одна эта цель была. А сколько жизней человеческих вдруг зацепило, с места стронуло… Вот хоть и я сам. Нашел ворюгу. Что дальше?
С е р г е й. Дальше — милиция.
Ж е л е з н я к. Я ведь теперь и то знаю, на чьей машине…
С е р г е й. Совсем порядок!
Ж е л е з н я к. Моя это машина. С моим сменщиком. Одну баранку два года крутим.
С е р г е й. Василек? (Свистит). Весело! Затягают тебя.
Ж е л е з н я к. Не спал я, Сергей, эту ночь, здесь вот вышагивал. Что же это случилось? Два раза горел в танке, товарищей броней прикрывал. Трех бюрократов после войны высадил из кресел. А вот теперь… Человек тонул возле, в омуте тонул, мальчишка лопоухий… А я гулял бережком, посвистывал. Знаю, скажешь: на то комсомол есть, профсоюз, да?
С е р г е й. Скажу: нет в человеке стержня, не вылепишь из него лялечку.
Ж е л е з н я к. А если у нас еще пять таких Васильков? Чистая вода… А какими ее руками добывать — безразлично?
С е р г е й. Что же, всем душу вставишь свою?
Ж е л е з н я к. Может, главное я еще не сказал. У всей этой компании настоящий хозяин имеется. Босс! Другой кто-то с застройщиков получает, с ним и сговариваются…
С е р г е й. Маклер, по-старому, что ли?
Ж е л е з н я к. Не то. Видел я сам: была у немцев особо секретная команда: отравители колодцев! Последними драпали… Думаешь, теперь таких нет, — своих, домашних? Есть. Тоже последние бои ведут.
С е р г е й. Над этим думал ночью?
Ж е л е з н я к. Но чтобы они сильнее нас? Хоть на час?!
С е р г е й. Босса этого хочешь поймать?
Ж е л е з н я к. Хочу, чтоб люди ему скрутили рога.
С е р г е й. Какие еще люди?
Ж е л е з н я к. Те, кому он отравил, замутил душу. Это мне теперь нужно. Это. Чтоб сами! Вот ты и скажи: веришь, выйдет?
Сергей молчит.
Не надеешься, значит?
С е р г е й. Человеку, чтоб стать другим, годы требуются.
Ж е л е з н я к. И у нас так? В наше-то время?
С е р г е й. Знаешь, какие ребята на Енисее? Надо — дыру в перемычке собой закроет, через тайгу в буран пойдет, кровь чужому отдаст. А вот если споткнулся крепко, самому совладеть со слабинкой в душе своей…
Ж е л е з н я к. Отвага на каждый день?.. Да, ее, брат, с метрикой не выдают. (Неожиданно). Ко мне сейчас и Дубко придет.
С е р г е й (поражен). И его пригласил?
Ж е л е з н я к. Сам набился. «Тет-на-тет!» (Помолчав). Тридцать пять тебе, Сергей, да? А был такой день, чтобы вся жизнь, понимаешь, — вся! — под вопросом?
С е р г е й. Нет. Я легко живу.
Ж е л е з н я к. Пошли. А тебе спасибо.
С е р г е й. За что?
Ж е л е з н я к. Решение помог принять. Сюда.
Железняк и Сергей направляются к дому. У заборчика появляется С а м б у р с полными ведрами.
С а м б у р (не видя их). Антонина, можно!
С е р г е й (изумленно). Тут живешь?
Из дома выходит Т о н я, принимает ведра.