Громко звучит ликующий голос Ж е н и, усиленный театральными динамиками.
Женя. Мама Сима? Я первый, да? Я обнимаю и поздравляю тебя!
С е р а ф и м а. И я тебя, сынка дорогая! Где ты, откуда говоришь?
Ж е н я. Откуда же еще? Из нашего «Гиппократа». Тут целая очередь к телефону. Мама Сима, самая хорошая на свете мама, я желаю тебе большого, настоящего счастья. Ты понимаешь о чем я?
С е р а ф и м а. И тебе самого большого счастья. Как я его понимаю. И чтобы быть достойным его.
Ж е н я. Он прилетел? И вы встретились?
С е р а ф и м а. Да, мы встретились… (С трудом сдерживая слезы). А у меня новости, Жень. Большие, важные новости.
Ж е н я. Наконец-то новости и у тебя! Я очень рад. Тут торопят, мамочка. Да здравствует эта ночь, да здравствуют новогодние чудеса! Увидимся утром, ма!
С е р а ф и м а. Увидимся утром, сын…
Громкие гудки в трубке.
Серафима молча стоит с трубкой, зажатой в руке, осторожно кладет ее на место.
На измученном осунувшемся лице женщины возникает слабая, еще совсем робкая улыбка.
Свет постепенно гаснет, на сцене темнеет совсем, и сразу же начинаются один за другим характерные телефонные звонки междугородней, а с ними и голоса, мужские и женские:
— Сима, родненькая? Это я, Ольга, со второго шебелинского промысла…
— Сима-Симочка, мы тут все, в Карпатах, дружно пьем за твое здоровье!
— С самым счастливым новым годом тебя, Серафима!..
И, вытесняя эти далекие и родные голоса, снова, как в самом начале, перекличка голосов на разных языках мира, и над всей страной и планетой — перезвон часов и колоколов.
Кремлевские куранты гулко, величаво и торжественно отбивают двенадцать. Новый год.
Новые испытания для всех нас в горе и счастье.
1968—1973 г.
ЕЕ ПЕРВЫЙ ШАГ
Драма в десяти новеллах и трех письмах
«Человеку нужен идеал, но человеческий, соответствующий природе, а не сверхъестественный».
Сюжетная основа этой пьесы почерпнута из подлинных событий конца 1941 — начала 1942 годов в Киеве, почти за каждым из образов ее героев стоит несколько реальных людей. Однако не следует искать биографического тождества персонажей произведения с их прототипами, а также строгой документальности всех конкретных ситуаций драмы.
Л е н а — она же Лина Горбач.
С о н я — она же Оля Горбач.
М а р а т — он же Михаил Савицкий.
К о с т я — он же Володя Самчук.
Р и м м а — она же Поля.
П е т р Г о р б а ч.
В е р а.
К л и н ч е н к о — он же немецкий офицер.
Х л е б н и к о в.
Ш т а н ь к о.
К у р а к о в.
К и л и н а К а р п о в н а.
М а ш и н и с т.
П о м о щ н и к м а ш и н и с т а.
Ж е н щ и н а с к о ш е л к о й.
Б о г о м о л к а.
В р а ч.
Е г о ж е н а.
А л е к с е й К у х л я.
П ь я н ы й п р о х о ж и й.
П о л и ц а й.
Н е м е ц к и й с о л д а т.
Действие происходит в Киеве в наши дни и в 1941—1942 годах.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Народный «Музей трудовой и боевой славы» в одном из районов Киева. Уголок военного зала. Скульптура воина, бросающегося в атаку. Плакат времен Великой Отечественной войны — «РОДИНА-МАТЬ ЗОВЕТ!». Стенд «ГЕРОИ НЕВИДИМОГО ФРОНТА»: фото подпольщиков, предсмертные записки, выцветшие листовки, раскрытые партийные и комсомольские билеты, крупный снимок разрушенного Крещатика.
Студенческую экскурсию ведет С о н я, модно одетая миловидная девушка. Говорит искренне и горячо, но более привычно и бойко, чем хотелось бы, с легкостью заученного. Экспонаты рассматривают п а р н и и д е в у ш к и с портфелями и спортивными сумками. Вся их экипировка — на уровне века.
С о н я. Проходите, проходите, товарищи.
М а р а т. А куда мы, собственно, так торопимся, девушка?
С о н я. Итак, мы заканчиваем осмотр третьего раздела в музее нашего района — Великая Отечественная война. На этом стенде вы сейчас видели своих земляков, киевских подпольщиков. В те страшные дни фашистской оккупации они прошли свой славный путь до конца, без малейших раздумий и колебаний…