С а м ч у к. И сегодня с тряпками — на толчке?
Л и н а. Меняю на хлеб. На молоко для Ольки. Ты же видел ее…
С а м ч у к. Из-за сестренки и осталась?
Л и н а. Полиомиелит, костыли… Отец с июля на фронте. Ты уходил с последними? Потом — окружение?
С а м ч у к. И дарницкий лагерь.
Л и н а. Бежал, пробивался к нашим?
С а м ч у к. Колючка, пулеметы на вышках, овчарки… Не вышло. Потом… В первые дни солдаткам разрешали забирать из лагеря мужей. (С иронией). «Солдат Иван — ни в чем не виноват…»
Л и н а (напряженно). Разве у тебя?..
С а м ч у к. Почти не знал ее. Соседка по дому. Добрая душа. Искала своего, не нашла, ну и…
Л и н а (отстраняясь). Поэтому и не оставил адреса?
Молчание.
С о н я. Клянусь, она любит его!
М а р а т. У тебя в голове только одно.
С о н я. Любит.
Р и м м а. Или презирает?
Л и н а. Так… (Разглядывает Самчука). Подлецом, предателем ты стать не мог, нет. Значит, просто… Почему бы еще и самому не побывать с научным докладом в Париже?
С а м ч у к. Там, в коммунальном отделе, я на самом лучшем счету. Ты знаешь — все умею своими руками. Мог бы кое-куда устроить и тебя.
Л и н а. Любовницей к гауляйтеру Коху?
С а м ч у к (встает). Рангом ниже. Как раз подбирают в его особняк горничных и официанток. Знающих немецкий.
Л и н а (потрясенно). Еще кое-где работаешь? Совмещаешь?
С а м ч у к. Уже с неделю мы с одним парнем орудуем в этом самом особняке в Липках, меняем трубы парового отопления. Нужен там на будущее свой человек. С постоянным доступом в самые заветные апартаменты.
Лина непонимающе смотрит на него.
Взрывное устройство с часиками уже на месте. Пронесли по частям. Господин Кох пока проживает в Ровно. Когда пожалует в Киев, неизвестно. Через день-два меня там уже не будет. И тогда кому-то другому придется… Тик-так, тик-так!
Л и н а. Ты сошел с ума, Володя!
С а м ч у к. Если нормален весь этот мир.
Л и н а. Для таких вот затей ты и рвался из лагеря?
Самчук усмехается. Пауза.
С о н я. Марат, она молчит, а человек прямо предложил…
Р и м м а. Я бы так же прямо ответила.
С о н я. Что ответила бы?
Р и м м а. Еще совсем не жила… Страшно!
М а р а т. А ему что — сто лет?
Л и н а. У кого есть такое право — посылать другого почти на верную смерть? Кто послал тебя туда?
С а м ч у к. Я, Линок, волонтер-одиночка. Кошка, которая всюду ходит сама по себе… Искал других. Подпольщиков. Знаю, где-то они должны быть. Но пока — никаких концов.
Л и н а (опустив голову). Нет, Володя. Не смогу я.
С а м ч у к. Кто-то же должен… Я, ты… Пусть прозвучит первый громкий сигнал! Эти палачи возомнили себя здесь господами! Мы нагоним им такого страху… Из берлоги самого хозяина!
Л и н а (садится). Нет…
С а м ч у к (тоже). Не спеши, Линок. Подумай. Хорошо подумай. Встретимся завтра.
Л и н а. И завтра я не стану другой…
Р и м м а. Жестокий человек. Куда и на что он ее зовет!
М а р а т. Может быть, и он любит ее?
С о н я. Любит и?..
М а р а т. Ты еще совсем-совсем маленькая, Соня.
Р и м м а. Или старуха?
М а р а т. Она нравилась еще одному человеку.
Марат исчезает со сцены.
Л и н а. Сестра, Олька… Она пропадет, погибнет без меня!
С а м ч у к. Не подумал об этом… Совсем не подумал. Эх!
Л и н а (кусая губы). Но не только это, Володечка…
Самчук предостерегающе кладет ладонь на ее руку.
Нет, скажу. Я умру от страха, от ужаса. Еще ничего не сделав. И все погублю. Вот…
С а м ч у к (встает). Я не должен был. Прости.
Л и н а. Что же дальше, Володя? Что же будет со всеми нами?
С а м ч у к. Это зависит и от нас самих.
Л и н а. Я больше не увижу тебя?
С а м ч у к. Может быть, мне придется уйти из города. (Сжал ее повисшую руку, ушел).
Лина смотрит ему вслед, беззвучно плачет. Двором проходит С а в и ц к и й с ведрами в руках. Это — Марат.
С а в и ц к и й. С пустыми ведрами я. Не боишься, Лина?
Л и н а. Что еще может случиться?
С а в и ц к и й. О, слезы?!
Л и н а. В самом деле, господин Савицкий. Слезы — сейчас?
С а в и ц к и й. Когда-то ты называла меня Мишей.