Л и н а (вполголоса). Так вот почему он так вел себя со мной…
О л я. Кто?
Л и н а. Я думала вслух? (После паузы). Володя.
О л я. Значит, все-таки видишься с ним?! И скрывала это?
Л и н а. Оля, что ты теперь думаешь о Савицком?
О л я. Мне кажется — вначале он… проверял, испытывал тебя.
Л и н а. Савицкий — меня?
О л я. Пойдешь ли к немцам. Чтобы спастись от Германии.
Л и н а. Подпольщик? Савицкий?! Нет. Ничего он не забыл и не простил. Эти люди чертовски злопамятны. Сегодня они с нашими врагами. Если встречу Володю, скажу ему: «Вот кого ты должен опасаться больше всех!» (Достает из стола пакет с открытками). Теперь я знаю, как мне поступить!
О л я (восхищенно). Ты возьмешь и эти открытки завтра с собой? Тебе не страшно?
Л и н а. Самое страшное, Оленыш, ничего не делать, когда со всеми случилось самое страшное.
Ветреный промозглый день. Скверик на рабочей окраине. Стена дома с вывеской над витриной: «ФИЛИПП САВКО. СЛУЧАЙНЫЕ ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ТОВАРЫ». Тут же наклеены распоряжения властей. Редкие спешащие прохожие. У скамейки странная фигура. Это Л и н а в длиннополом ватнике, в платке, в мужских ботинках. Ежится, постукивает ногами. На груди лоток со стеклянной крышкой. С непривычки, от неловкости, голос ее срывается.
Л и н а. Открытки с видами городов и красивых местностей! Памятники старины, виды городов, природные заповедники! В комплектах и на выбор! Только один день, распродажа остатков!
Появляется пьяный п р о х о ж и й, пытается прочесть бумажку на лотке.
П р о х о ж и й. Мо-ло-дец Кух-ля, ум-ней-шая го-лова… Давай!
Л и н а (протягивает открытку). Деньги есть?
П р о х о ж и й. Мильон! (Едва удерживает открытку). Хо, Одесса-мама! Папа Дюк… Дери-бабуш-ка… Ты и во сне столько сотен не видела… сколько я в Одессе про-с-садил! Девоч-ки-ку-рочки… (Выворачивает карманы, свистит). Нет монет, миль пардон-пирамидон… Подари одну за красоту!
Подходит пожилая ж е н щ и н а с кошелкой.
Ж е н щ и н а. Дурак неумытый. (Вырывает открытку).
П р о х о ж и й. Ты, полегче! Мы и шепнуть кое-кому можем.
Л и н а (опасливо). Выпил человек, бог с ним.
Ж е н щ и н а. Я тебе шепну! Язык навсегда отсохнет.
П р о х о ж и й. Тихо, тихо!
Л и н а. Оставьте его, а то уйду сейчас…
Ж е н щ и н а (теснит). Думаешь — баба, так и не скручу рога?
Прохожий ретируется, отступая под ее напором.
Мой в Одессе голову сложил!.. (Отдышавшись). Показывай, дочка.
Л и н а (выбирает, подает открытки). Эти вот посмотрите.
Ж е н щ и н а. Одесса, оперный театр… Владивосток, бухта Золотой Рог. Красотища какая, простор! Рига, старый город… Эх! Пьянчуги этого чего так испугалась?
Л и н а. Ни к чему скандал. Разрешение могут отобрать.
Ж е н щ и н а. А Москва имеется у тебя?
Л и н а. Что вы, враг я себе?
Ж е н щ и н а. Какое число нынче?
Л и н а (уклончиво). Четверг сегодня.
Ж е н щ и н а. Седьмое ноября у нас сегодня!
Л и н а (не выдержала). Помните?!
Ж е н щ и н а. Мне бы — с Красной площадью, а?
Лина колеблется.
Поди, в первый раз за все-то годы без парада…
Л и н а (оглядываясь, достает из-за пазухи). Возьмите!
Насвистывая марш, приближается н е м е ц к и й с о л д а т в пилотке со спущенными наушниками.
(Предупреждая). Дома посмотрите, дома!
Ж е н щ и н а (расплачивается). Ты место меняй, девушка. Каждый день меняй! (Уходит).
Немец разглядывает содержимое лотка.
Л и н а. Битте шен, герр зольдат. Посткартен. Прима!
Н е м е ц. О, посткартен? Гут! Москва давай, Кремль давай!
Л и н а. Нет с Кремлем. Нихтс.
Н е м е ц (замахивается). Москва давай, девошка, Кремль!
Л и н а (вручая открытку). Храм Василия Блаженного. Кирха.
Поодаль на скамейку садится давно небритый, исхудавший одноногий человек в обожженной шинели, с костылем. Это — Ш т а н ь к о.