Затемнение.
Ранняя весна. Владимирская горка. Размах заднепровских далей, высокое небо. Л и н а уже без платка, в туфлях.
Л и н а. Открытки! Почтовые видовые открытки! Города и архитектурные памятники! Дешево, красиво, в большом выборе! Где бы ни родились — память о вашей Родине!
Затемнение.
Трамвайная остановка на Подоле. Таблица «НИЖНИЙ ВАЛ».
Л и н а. Открытки! Почтовые видовые открытки. Города вашего детства, молодости, ваших лучших лет!
Затемнение.
Кладбищенская каменная ограда. Деревья в апрельском оперении. Слабая предвечерняя солнечная ласка.
Возле Лины — пожилая пара. У мужчины в руке цветы.
О н а. Давай еще эту открытку возьмем, Коля. И эту, да?
О н (соглашаясь). Почему не другие?
О н а. Тут же Витенька училище кончал…
О н. А здесь… думаешь, здесь свой первый бой принял?
О н а. Мальчик же писал. Над большим городом Л. На западе Украины — только Львов. (Утирает слезы).
Л и н а. Вы должны верить. Он вернется.
О н а (плачет). Простите, что вы сказали?
О н. Прошу тебя, не надо.
О н а. Это страшное извещение… Еще в июле.
Л и н а. Нужно верить. Он вернется.
О н. Вы добрая девушка.
Л и н а. У меня отец на фронте. С августа перестал писать.
О н а. Ему было только двадцать семь. Сокол, в самом деле сокол… (Словно только сейчас разглядев Лину). Почему вы занимаетесь вот этим?
Л и н а. Нужно как-то жить.
О н. Какая у вас специальность?
Л и н а (наобум). Медсестра.
О н. Я, как и прежде, работаю главврачом больницы. Хотите, возьму к себе?
Л и н а (отчужденно). Как и прежде. Как и прежде…
О н (помолчав). Знаете, для кого эти цветы?
О н а (встревоженно). Коля!
О н. Трех раненых летчиков я укрыл в своей больнице. Под вымышленными именами, с фальшивым диагнозом…
О н а (нервозно, настойчиво). Коля!
О н. Двое быстро поправились, давно ушли. Может быть, летают. Третий лежит здесь. Сегодня его день рождения… (Вздохнул). Надеюсь потом разыскать родителей в Ленинграде.
О н а. Боже мой! Старый, неисправимый идеалист.
О н. Опять все сначала, Марийка?
Л и н а. Я хочу сделать вам небольшой подарок. (Выбирает и протягивает открытку).
Он и она изумленно рассматривают ее.
О н. Не боитесь? Не нас… вообще? Если узнают? Не боитесь?
Л и н а. А вы́, доктор?
Домик на окраине вблизи того же сквера. «Зала» с непременным фикусом и ткаными дорожками. В раскрытом окне — апрельский сад. В е р а что-то пишет, подсчитывает. С а в и ц к и й, сняв со стены гитару, тихо подбирает «Ой, Днипро, Днипро». Х л е б н и к о в, наставив ухо, критически слушает. К у р а к о в, плотный, сильный мужчина, просматривает газету.
Х л е б н и к о в. Фальшивишь, Михайло. Тут — октавой ниже.
С а в и ц к и й. Одному только всегда завидовал. Таланту.
В е р а (подняла голову). Талант — это счастье. Большего нет!
К у р а к о в (скомкал газету). Весенний бал состоится! С разрешения штадткомиссара. Весь сбор в пользу приютских детей. А отцы с матерями — за решеткой… Конкурс костюмов и масок!
С а в и ц к и й (продолжая подбирать). Правда, Иван Федорович, что в консерватории вы учились?
Х л е б н и к о в. Два года только. Была такая — рабочая, вечерняя.
К у р а к о в. Рояль? Скрипка?
Х л е б н и к о в. Нет, пел немного. (Взял гитару, и она сразу зазвучала). Не этот бы подлый сыпняк в молодые годы и операция горла… Чем плохая профессия — фрезеровщик?
Входит хозяйка квартиры К и л и н а К а р п о в н а, пожилая женщина с простым, добродушным лицом.
К и л и н а. Кушать, ребята? Или погодим, пока все сойдутся?
Х л е б н и к о в. Спасибо, Килина Карповна. Сыты пока.
К и л и н а. С просяных-то высевок на карточку? (Недоверчиво покрутив головой, выходит).
К у р а к о в. Не знал я тебя лично, Иван Федорович, до войны. А «фреза Хлебникова» и у нас в депо гремела. Все собирался к себе в цех пригласить.
Х л е б н и к о в. Еще и в цехе свидимся, товарищ инженер. (Взглянул на часы). А пока займемся именинником дорогим.