Нелегко преодолеть им расстояние в три шага. Самчук медленно приближается, нежно целует Лину, она не в силах ответить, стоит, безжизненно уронив руки. Самчук не оборачиваясь уходит.
О л я. Он пошел туда?!
Л и н а. Там двадцать пять человек, среди них дети. Им осталось жить меньше двух часов, если… (Горько плачет). Все-таки он пришел ко мне, пришел…
Затемнение. На скамье Р и м м а и К о с т я.
К о с т я. Наверно, Самчук возглавлял бы теперь у нас кафедру. Или стал бы директором института в академии. А в истории мировой физики рядом с его именем появилась бы новая строка! Выбор — это, пожалуй, весь человек. Можно ли оставаться человеком, если не сделал для других того, что должен был?
Р и м м а. Даже если цена тут — собственная жизнь?
К о с т я. А на что она тогда — без готовности к этому? Ты знаешь?
Слышны два длинных звонка.
Перемена света. Теперь звонки слышны в квартире.
Л и н а лежит на тахте.
Л и н а (приподняв голову). Боже, сейчас, именно сейчас…
О л я. Я открою. (Берет костыли). Я смогу!
Звонки повторяются.
Л и н а. Иду. (Опережая сестру, идет к дверям).
Оля встает. Ей хочется выглядеть сейчас здоровой, сильной, и она, отставив костыли, опирается спиной о стену. Входит С а в и ц к и й.
(На пороге). Еще раз повторяю: убирайтесь отсюда.
О л я. И чем скорее!
С а в и ц к и й. Я уйду. Скажите только, что с вами?
Л и н а (с вызовом). Вы долго искали встречи с Самчуком. Он только что был здесь. И ушел отсюда в гестапо.
С а в и ц к и й (вздрогнув). Я знал, что Володя это сделает.
Л и н а. Замолчите! Сейчас же замолчите!
С а в и ц к и й. Тебе, Лина, просила передать привет Вера.
Л и н а (ошеломленно). Вы?! Ты? (После паузы). Прости…
С а в и ц к и й. И ты меня.
Л и н а. За что?
С а в и ц к и й. Слишком осторожным был. Слишком самолюбивым.
О л я. Сядь, Миша.
С а в и ц к и й. Я приду завтра. Нам всем теперь тяжело.
Л и н а. Хорошо. Завтра.
Савицкий направляется к двери.
Нет, вернись!
С а в и ц к и й (берет ее руки в свои). Лина, старайся не думать об этом, ничего не представлять себе…
Л и н а (запрокинув голову). Миша, ты давно?..
С а в и ц к и й. История с моим исключением, с поминанием отца… В общем, все было сделано с моего согласия. Чтобы остаться с подходящей репутацией. И в управдомы определили заранее.
Л и н а. Ты пошел даже на это?
С а в и ц к и й. Отец был честным коммунистом. Я-то в этом не сомневался ни часу. Доверие ко мне было теперь доверием и к нему. Знаете, кто рекомендовал меня в подполье?
О л я. Наш отец?!
Л и н а. Что я должна буду делать, Миша?
О л я. Мне выйти отсюда?
Л и н а. Если можно, пусть Оля останется.
С а в и ц к и й (кивнув). Тебе сразу доверяют очень многое, Лина. Ты пойдешь в ту самую немецкую фирму.
Л и н а (пораженно). Ты и раньше посылал меня туда.
С а в и ц к и й. Сейчас это задание разведцентра.
Л и н а. Москва?
С а в и ц к и й. Ты будешь работать в «Гамбеке» предельно добросовестно. И сразу заявишь знание немецкого языка. И постараешься заслужить полное доверие. Нет, больше — репутацию человека, который жаждет расстаться со своим прошлым.
Л и н а. Совсем не этого я ждала…
С а в и ц к и й. Знаю. Ты научишься улыбаться, когда хочется влепить пощечину. Всегда вместо лица — маска. Друзья будут разговаривать с тобой так… как еще недавно ты со мной. И пройдут многие дни, пока начнется твоя настоящая работа.
Л и н а. Ох, мне легче было бы как Володя!
С а в и ц к и й. Нас много таких. Не только управдомы — начальники цехов, врачи, служащие управы. И кто знает… сразу ли нас поймут, когда вернутся свои?
Л и н а. Вера сказала: если почувствую, что я не в силах…
О л я. Ты пойдешь туда, Лина.
Л и н а. Это говоришь ты?!
О л я. Мишу благословил наш отец.
Л и н а (помолчав, протягивает руку Савицкому). Я хотела бы иметь право честно смотреть ему в глаза.
С а в и ц к и й. Значит, завтра?
Л и н а. Завтра.
С а в и ц к и й. А сейчас отдай мне открытки. Те, с Лениным.
Л и н а. Зачем?
С а в и ц к и й. Наш человек уходит на связь к партизанам. Он возьмет открытки с собой.