За окном проходят Залиев и Нюся.
Р о г а ц к и й (показывает на них). Голубки, не правда ли, Александра Ивановна?
Т е т я Ш у р а. Да, воркуют, это точно. Потому молодые. А только я за него свою Нюсю не отдам.
Входит А с я с посудой. Накрывает на стол и уходит.
Р о г а ц к и й. Почему же, осмелюсь спросить?
Т е т я Ш у р а. А потому, что не знаем мы здешнего народа. Так-то он очень из себя приятный, а вот какое нутро у него, чем дышит — нам неизвестно.
Р о г а ц к и й. Я могу дать о нем самые лучшие рекомендации. Вы, простите меня, до сих пор, кажется, чувствуете себя еще в тяжелой русской обстановке.
Т е т я Ш у р а. Правда твоя, Станислав Антонович! Не могу я пока от этого дурного сна освободиться! И ночью мне какие-то страсти мерещатся, и днем все подозрительным кажется.
Р о г а ц к и й. Надеюсь, обо мне вы другого мнения, многоуважаемая Александра Ивановна?
Т е т я Ш у р а. Да уж, как тебе сказать? Оно, конечно, человек ты, видать, положительный. Глаза у тебя не воровские, хорошие, купеческие глаза. Раз тебе денег дала, значит верю! Ездила я давеча в город по лавкам. Все как-то у вас это очень… как бы сказать… временное! Фундамента под вашей торговлей не чувствуется; суета, шум, все кричат, чего-то предлагают, чего-то покупают! Не привыкла я так! Видела я торговлю при покойнике своем. Не так у вас, батюшка. Ты не обижайся на меня, а пойми: деньги у меня хорошие, крепкие…
Р о г а ц к и й. И оборачиваю я их, как видите, прекрасно! На продаже нефти этим красноводским шляпам мы с вами, Александра Ивановна, нажили…
Т е т я Ш у р а. Нажили, дорогой! Спасибо тебе! (Идет к веранде, кричит в сад.) Молодые люди! Пожалуйте сюда! Сейчас будем чай пить! Ася! Чаю! И сладкое ставь на стол, сегодня день хороший!
Н ю с я и З а л и е в поднимаются из сада.
З а л и е в (мрачно). Вы в превосходном настроении, уважаемая Александра Ивановна.
Т е т я Ш у р а (подмигивает Рогацкому). Потому на то есть особые причины!
Ася вносит пирог и вазу с вареньем. Ставит на стол.
А самовар?
А с я. Сейчас, барыня! (Уходит.)
Т е т я Ш у р а (разрезает пирог). Тебе откуда, Рогацкий: с середины или с краю?
Р о г а ц к и й. Что на вас смотрит, Александра Ивановна, не трудитесь.
Хлопнула калитка. Шаги в саду.
(Оборачивается.) К вам еще гости!
Т е т я Ш у р а. Кого же бог посылает?
Входят п р и с т а в и п о л и ц е й с к и й. Пауза. Вошедшие кланяются. Сидящие за столом с удивлением смотрят на вошедших, а затем переглядываются друг с другом.
Р о г а ц к и й (встает, поправляет пиджак и спокойно спрашивает). В чем дело?
П р и с т а в. Прошу не тревожиться! Я сейчас вам все объясню, господа. Здравствуйте, Залиев.
С разных сторон входят А с я и а н г л и й с к и й о ф и ц е р. Ася, опустив голову, ставит на стол самовар и уходит. Останавливается в дверях, потому что в них появляется а г е н т и молча преграждает ей дорогу. Английский офицер делает шаг вперед.
А н г л и й с к и й о ф и ц е р. Одну минуту, мадемуазель.
Ася оборачивается.
Т е т я Ш у р а. Она — не мадемуазель, сударь! Она — наша прислуга! Вы ошиблись!
А н г л и й с к и й о ф и ц е р. Нет, мадам, я не ошибаюсь! (Подходит к Асе и пристально смотрит на нее.) Как вас зовут?
А с я. Асей.
А н г л и й с к и й о ф и ц е р. Асей? А когда мы ехали вместе из Сухума в Новороссийск, у вас было другое имя: Елена Львовна Елагина.
Т е т я Ш у р а. Чего он такое говорит?
А с я. Я ничего, барыня, не пойму! Они меня за кого-то принимают.
А н г л и й с к и й о ф и ц е р. Перестаньте валять дурака! Что вы делаете в Баку? Как вы сюда попали?
А с я. Я ничего не знаю! Я с барыней приехала!
А н г л и й с к и й о ф и ц е р. Вы арестованы!
Р о г а ц к и й. А за что же, позвольте вас спросить, сэр? Я требую объяснений!
А н г л и й с к и й о ф и ц е р (не обращая внимания на Рогацкого, спрашивает у тети Шуры). Давно она служит у вас, мадам?
Тетя Шура хотела ответить, но ее перебивает Рогацкий.
Р о г а ц к и й. Здесь, сэр, явное недоразумение!