С а х а т о в. Салихов! Что ж ты приуныл? Куда это годится?
Хайытов уходит в угол, где он сидел в начале первого действия, и вскоре начинает дремать.
С а л и х о в. Ах, товарищ редактор! Скала позора обрушивается на мою седую голову, а ты еще спрашиваешь, почему я приуныл. Что мне до простора вселенной, если сапог жмет?
С а х а т о в. Ну, хватил! Позорить тебя мы не дадим. Правда, бригада допустила в статье по твоему адресу ряд резких выражений, но есть обстоятельства… они позволят мне их смягчить, а то и вовсе устранить.
К л ы ч е в (встает, в восторге). Я знал, что так будет!
Б а т ы р (мрачнея). Я тоже знал, что так будет.
С а х а т о в (продолжает). Мы, конечно, не вправе скрыть от народа твоих проступков. Но, зная твое отношение к ним, вправе осветить их так, чтоб не убивать тебя в общественном мнении. Твой сын, как честный человек, не утаил того, что было ему известно. Это делает ему честь. И тебе делает честь, и, пожалуй, большую, поскольку ты достойно оценил гражданский подвиг своего сына и даже устроил этот ужин. Кстати, Клычев! Я просил вас захватить с собой оттиск статьи Батыра. Покажите его автору.
К л ы ч е в. Успеет завтра прочесть.
С а х а т о в. Давайте, давайте! Автору всегда приятно увидеть свой труд напечатанным.
Б а т ы р. Я лично не испытываю подобного удовольствия.
Д ж е р е н (со смехом). Ой, как важничает!
Б а г т ы. Притворяется, притворяется!
О г у л б и к е. Мне-то можно показать. Я — мать.
Б а г т ы. И мне, я сестра.
Д ж е р е н. И мне… (Смутилась.)
С а х а т о в. Клычев!
К л ы ч е в (хлопает себя по карманам). Ой, кажется, забыл.
Б а г т ы (вытаскивает за кончик статью из кармана Клычева). Не она ли?
С а х а т о в. Она самая! (Берет у Багты статью, помахивает ею.) Вот и повод выпить, как говорит товарищ Салихов. Прошу встать!
Все встают.
(К Батыру.) Ну, сынок…
Все тянутся с бокалами к Батыру. Батыр медлят, затем ставит свой бокал обратно и выходит из-за стола.
С а л и х о в (громко). Батыр!
Б а т ы р (Сахатову). Простите, но мне противна эта игра, еще раз простите, это — комедия.
С а х а т о в. Какая игра?
Б а т ы р. Ваша.
С а л и х о в. Да как ты смеешь, мальчишка?..
С а х а т о в. Не мешайте ему, пусть скажет.
Б а т ы р. И скажу. На словах вы хвалите одного за его гражданский подвиг, как вы сами красиво выразились, а на деле покрываете другого под влиянием, очевидно (показывая на стол), вот этих обстоятельств. (К Джерен.) Я не важничаю, Джерен. То, о чем здесь говорилось, из статьи выброшено. (Передает ей статью.) Убедись сама!
С а х а т о в. Как это выброшено? (К Джерен.) Дайте-ка сюда статью! (Батыру, надевая очки.) Что-то вы не то говорите! (Просматривая статью.) Клычев! В чем дело?
К л ы ч е в. Товарищ Сахатов, плов остывает, вино на столе.
С а х а т о в. Куда девались примеры, приведенные Батыром?
К л ы ч е в. Я их отредактировал.
С а х а т о в. Вы это называете отредактировать? Я это называю иначе. Самое дорогое в статье — образец гражданского мужества — вы осмелились выбросить!
Б а т ы р. Товарищ Сахатов! Простите мне мои слова!
С а х а т о в. Я виноват, Батыр. Я доверился этому недостойному человеку. (К Салихову.) Как тебе это нравится? Ты мужественно принял самокритику, а этот угодник поспешил к тебе со своими жалкими услугами! Что ты скажешь, товарищ Салихов?
С а л и х о в (растерянно разводит руками). Да…
С а х а т о в. Мы оба с тобой наказаны! Я тем, что выбрал себе такого сотрудника, а ты тем, что выбрал такого друга. А, товарищ Салихов?
С а л и х о в. Да…
О г у л б и к е. Ай, Клычев, позор какой!
Д ж е р е н. Да!..
К л ы ч е в (разозлившись). Что — да? Что — да, да? А кто пришел в ярость, узнав, что Батыр вписал эти примеры? Не Назар ли Салихов? Кто обнимал и целовал меня за то, что я вычеркнул эти примеры? Кто, наконец, соорудил это пиршество в надежде склонить на свою сторону редактора Сахатова?
Х а й ы т о в (спросонья). Ур-ра!..
С а х а т о в (Салихову). Это правда?
Салихов молчит.