Время действия — наши дни.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Столовая в доме Егора Селиванова. Слева у стены — книжный шкаф, справа — пианино. Три двери ведут в другие комнаты. Из окон открывается вид на бумажный комбинат, раскинувшийся на берегу Волги. Вдали — заливные луга, лес.
В столовой Е л е н а М и х а й л о в н а разговаривает по телефону.
Е л е н а М и х а й л о в н а. Хорошо, хорошо. У меня все готово. Можете приезжать. Папаша пришел. Костик? У себя. Да нет, никуда как будто не собирается. У него, по-моему, что-то произошло. Почему я так решила? Да какой-то он необычный сегодня. Не знаю. Хорошо, хорошо, мы ждем вас. (Кладет трубку. Подходит к окну, зовет.) Илья Прокопьевич! Илья Прокопьевич! Как освободитесь, зайдите, пожалуйста!
Появляется К о с т я, подходит к книжному шкафу, достает книгу.
К о с т я. Мама, а обедать мы сегодня будем?
Е л е н а М и х а й л о в н а. Непременно будем, потерпи немного.
К о с т я. Можно я червячка заморю? (Берет пирожок со стола, ест.)
Е л е н а М и х а й л о в н а. Не надо, Костик, аппетит себе перебьешь.
К о с т я (поет).
Е л е н а М и х а й л о в н а. Что это у тебя сегодня повышенное настроение?
К о с т я. Обыкновенное.
Е л е н а М и х а й л о в н а. Ну не скажи. (Улыбается.) Ты что-то от меня скрываешь.
К о с т я. А знаешь, мама, ты угадала. У меня действительно великолепное настроение.
Е л е н а М и х а й л о в н а. Почему бы это?
К о с т я. А как же. Дядюшка из-за границы пожаловал. На днях моя команда играет на кубок. Ну и вообще.
Е л е н а М и х а й л о в н а. Что «ну и вообще»?
К о с т я. Сказать?
Е л е н а М и х а й л о в н а. Скажи, если не секрет.
К о с т я. Отбоярился. Походил в комсоргах — и хватит. Не хочу я больше никого воспитывать. Теперь пусть меня воспитывают, а я посмотрю, как это у них получится.
Е л е н а М и х а й л о в н а. Как же так, Костик?
К о с т я. Мама, как ты не можешь понять! Зеленая тоска. Ходить в ортодоксах — слишком скучное занятие. Этого не смей, того не сделай. Как же — «руководящий товарищ»! Надоело, все надоело!! К тому же у меня впереди экзамены, потом надо готовиться в институт.
Е л е н а М и х а й л о в н а. А твою кандидатуру выдвигали?
К о с т я (уклончиво). Какое это имеет значение?..
Е л е н а М и х а й л о в н а. Да… Твои товарищи тебе не доверяют, а ты радуешься. Не думаю, чтобы отец тебя похвалил.
К о с т я. Мама, ему самому изрядно надоела вся эта суетня.
Е л е н а М и х а й л о в н а. А ты откуда знаешь?
К о с т я. Знаю. Он сам мне говорил на рыбалке. Дядя Петя еще не вернулся с комбината?
Е л е н а М и х а й л о в н а. Нет. А почему тебя так беспокоит дядя Петя?
К о с т я. Да он на рыбалку собирался, я хотел к нему пристроиться.
Е л е н а М и х а й л о в н а (после паузы). Костик, а я все-таки не понимаю твоей радости.
К о с т я. Провозглашать общеизвестные истины — не велика мудрость. Если бы у меня была власть, я, честное слово, навсегда запретил бы громкие фразы.
Е л е н а М и х а й л о в н а. Громкие фразы?..
К о с т я. Ну да! У нас же на всех собраниях говорятся громкие фразы. Все такие умные, такие правильные. А какая была бы экономия времени!
Е л е н а М и х а й л о в н а. Постой, постой, ты, что же, хочешь, чтобы люди на собраниях говорили одни неправильные вещи?
К о с т я (обнимает мать). Мама, дорогая мама, скучно! От казенщины (проводит рукой по шее) во как скучно.
Е л е н а М и х а й л о в н а. А ты сделай так, чтобы не было скучно.
К о с т я. Это, мама, не моего ума дело.
Е л е н а М и х а й л о в н а (задумавшись). Молодой человек, только начинает жить, и ему уже скучно.
К о с т я. Терпеть не могу железобетона.
Е л е н а М и х а й л о в н а. Какого еще железобетона?
К о с т я (рассмеявшись). Мама, ты определенно отстаешь от жизни. Разве ты не знаешь? Все люди делятся на три категории: на железобетонных, правильных и простых смертных.
Е л е н а М и х а й л о в н а. Что-то не слышала. И кто же их поделил на эти категории?