Е л е н а М и х а й л о в н а. Петр здесь ни при чем.
Е г о р. Защищаешь? Оправдываешь? Что? Старое вспомнилось?
Е л е н а М и х а й л о в н а. У меня не было «старого».
Е г о р. Знаю, все знаю.
Е л е н а М и х а й л о в н а. Егор, ради тебя я оставила все: работу, родителей. И не жалею. Мне одного лишь хочется: немножко человеческой теплоты.
Е г о р. Лена, довольно. Мне надоело. У меня тоже есть нервы! Я хоть сейчас могу уйти из дома.
Е л е н а М и х а й л о в н а. Ничего-то ты не понял. (Идет к двери.)
Е г о р (кричит ей вслед). Лена, Лена, ты забыла вазочку! (Берет со стола вазочку, бежит за Еленой. Возвращается, смотрит на вазочку, потом осторожно ставит ее в шкаф.) Какая чепуха!..
Появляется И л ь я П р о к о п ь е в и ч.
Отец?
И л ь я П р о к о п ь е в и ч. Ты хотел что-то спросить у меня?
Е г о р. Лену сейчас не встретил?
И л ь я П р о к о п ь е в и ч. Елена там, где все, на свадьбе.
Е г о р. Да-да, конечно.
Илья Прокопьевич бросил недоброжелательный взгляд на Егора и ушел в свою комнату.
«Где все». (Идет к окну, закуривает.)
Снова входит Илья Прокопьевич, в руках какой-то сверток. У выхода задерживается, смотрит на Егора.
И л ь я П р о к о п ь е в и ч. М-да. Характер выдерживаем?
Е г о р. Что?
И л ь я П р о к о п ь е в и ч. Говорю, характер выдерживаешь?
Е г о р. Мой характер ты знаешь, отец.
И л ь я П р о к о п ь е в и ч. Знаю, знаю.
Е г о р. Я догадываюсь, отец, что ты хочешь сказать. Тебе не нравится, что я не пошел на свадьбу.
И л ь я П р о к о п ь е в и ч. Не в свадьбе дело, Егор.
Е г о р. А в чем?
Илья Прокопьевич молчит, отвернулся в сторону.
Ты все еще сердишься за то, что я перевел тебя на пенсию? Но я же свою вину искупил. На работе ты восстановлен.
И л ь я П р о к о п ь е в и ч. Да, восстановлен.
Е г о р. Если ты считаешь, что я виноват перед тобой, суди меня, отец, суди!
И л ь я П р о к о п ь е в и ч. Это проще всего — передоверить другому. Человек сам должен быть себе судья. И нет суровей приговора, который он сам себе вынесет.
Е г о р. Что ты говоришь!
И л ь я П р о к о п ь е в и ч. А то, что слышишь. Ты вот сейчас бросаешься на всех. Почему? Стыдно мне за тебя, Егор, стыдно!
Е г о р. Извини, дорогой отец, но я в нравоучении не нуждаюсь.
И л ь я П р о к о п ь е в и ч. Ну да, ты же у нас грамотный, образованный. Но кто сделал тебя таким? Кто? Забыл? Мальчишка! А, да что с тобой говорить… (Уходит.)
Е г о р. Нет, в доме невыносимо. Что я? Залез государству в карман? Убил человека?
Появляется П е т р в военной форме.
П е т р (поет).
Егор, ты, я вижу, дома.
Е г о р. А где я должен быть?
П е т р. Лена сказала, что ты еще не возвращался из совнархоза.
Е г о р. Я приехал час тому назад.
П е т р (набирает номер). Товарищ дежурная, меня на одиннадцать часов вызывали Сочи. Хочу доложить, что я на месте. Да, Селиванов Петр Ильич. Спасибо! (Кладет трубку.) Подождем. А знаешь, Егор, ты когда-то верно сказал: с Валентиной Павловной можно две жизни прожить, и все не наскучит. Я очень рад за нашего Дмитрия.
Е г о р (сквозь зубы). Я тоже.
П е т р. Егор, тебя ждут. Свадьба в самом разгаре.
Е г о р. Мое отношение к этой свадьбе тебе известно, и изменять его пока что не собираюсь.
П е т р. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Е г о р. Я своих решений не меняю.
П е т р. Значит, ты в совнархозе не был?
Е г о р. Да, не был.
П е т р. Лена выдумала?
Е г о р. Это ее дело.
П е т р. Что ж, вольному воля. Каждый поступает так, как ему кажется необходимым. (Встает и, напевая, уходит в другую комнату.)
Егор нервно прохаживается по комнате, прислушивается к песне, снова закуривает. С нетерпением ожидает Петра.