Садятся на скамейку.
Вы профессор Панин?
П а н и н. Совершенно верно. А вы, простите?..
О с т а п е н к о. Меня зовут Нина Петровна Остапенко… Мы с Галей дружим с военных лет.
П а н и н. Так, так… А я дружил с отцом Галины Константиновны, он был моим школьным другом.
О с т а п е н к о. Мне Галя рассказывала…
П а н и н. Простите. Вы не скажете, что у нее за торжество?
О с т а п е н к о. Не знаю, можно ли назвать это торжеством. Она просто собирает людей, с которыми встречалась в дни войны.
П а н и н. Видимо, в связи с двадцатилетием окончания? Так надо понимать… Что ж, весьма благородно с ее стороны. Памятная дата. С войной слишком много у нас связано…
О с т а п е н к о. Да! Столько лет прошло, столько воды утекло…
П а н и н. Вы, конечно, правы. Воды действительно утекло много. В последний раз я видел Галину Константиновну зимой сорок второго года. Помню, она приходила ко мне за содействием… Поступала в наш институт… она была в больших подшитых мужских валенках, но в тот день я допустил одну оплошность. За разговорами я не спросил: есть ли у нее деньги… на текущий день. Потом как-то она мне позвонила, меня дома не оказалось, она благодарила за участие… И как в воду канула…
О с т а п е н к о. Она будет очень рада встрече с вами.
П а н и н. Я, признаться, не меньше. Любопытно, весьма любопытно на нее взглянуть, какой она стала.
О с т а п е н к о. Михаил Сергеевич, пойдемте угощу вас крюшоном.
П а н и н. Спасибо… не откажусь…
Панин и Остапенко проходят в дом. Появляется т е т я К л а в а. В руках огромный чемодан. Она подходит к террасе, ставит чемодан.
Т е т я К л а в а. Фу, кажись, добралась. (Осматривает дом.) Да-а… по всему видать, моя Галиночка счастлива!.. Вот сейчас и узнаем, помнит ли она свою тетю Клаву, как мы в войну на лесозаготовках лес валили? (Берет чемодан, проходит в дом.)
Появляется К о м к о в. Он в полинявшей военной гимнастерке и в сапогах.
К о м к о в (стучит в дверь). Можно?
Появляется О с т а п е н к о.
О с т а п е н к о. Вы к Гале?
К о м к о в. К Ростовцевой… Я могу ее видеть?
О с т а п е н к о. Разумеется. Только вам придется ее подождать, вот-вот должна из Москвы вернуться.
К о м к о в. Обожду.
О с т а п е н к о. Простите, а как ваша фамилия?
К о м к о в. Комков, а что? Она в свое время работала у меня в Палате мер, весов и измерительных приборов государственным поверителем. А вы ее родственница?
О с т а п е н к о. Нет, просто знакомая.
К о м к о в. Значит, тоже по приглашению? Очень рад познакомиться.
О с т а п е н к о. Прошу в дом, товарищ Комков.
К о м к о в. Благодарствую!
Комков проходит в дом. Появляется Б у р е л о м. Он в форме железнодорожника.
Б у р е л о м (стучит в дверь). Разрешите?
О с т а п е н к о. Вам Галю?
Б у р е л о м. Да, я к Галине Константиновне. Видите ли, какая штука… Бурелом моя фамилия, я работаю проводником поезда дальнего следования. Перед отъездом в очередной рейс я получил довольно странное приглашение. Тут, по-моему, произошла какая-то ошибка. Дело в том, что я никакую Ростовцеву не знаю…
О с т а п е н к о. Да, но она, вероятно, в своем письме объяснила?
Б у р е л о м. Не очень… В войну действительно был такой случай. Стоит на полустанке девочка, возле нее огромный мешок с картошкой. У нее ни денег, ни билета… Ну я и забрал ее к себе в тамбур, и довез! Вот и всё.
О с т а п е н к о. История, конечно, обыкновенная.
Б у р е л о м. Если за такую добродетель награждать — в стране металла не хватит…
О с т а п е н к о. Я, право, ничего вам, к сожалению, объяснить не могу. Но подождать Галину Константиновну и выяснить, я думаю, вам все же стоит.
Б у р е л о м. Ну что ж, пожалуй, вы правы…
О с т а п е н к о. Прошу, товарищ Бурелом!
Они проходят в дом. Появляется С у ч о к.
С у ч о к (смотрит на табличку, что висит над террасой). Дача номер девять. Все правильно… Столько лет прошло, и вдруг вспомнила… А зачем? Я обязательств никаких не давал. Интендант Сучок не настолько глуп, чтобы давать обязательства. Мало ли что было в войну? Это что? Благодарность за все, что я для нее сделал? Моя совесть чиста! Вот так-то! (Решительно проходит в дом.)