Пьесы

Г а л я. Договаривай, договаривай, я слушаю!

З а х а р о в. И так все ясно. (Напряженно следит за самолетом.)

Г а л я. Смелости не хватало?

З а х а р о в. Наглости… (Смотрит вслед самолетам.) Наши пролетели…

Гул самолетов ослабевает.

И к тому же ей не до него было. Да и танцор-то он так себе.

Г а л я. Вовка, а ты и в самом деле глупый!

З а х а р о в. Ну и ладно! Только знай, Галинка, тот парень, который хотел с тобой на выпускном вечере потанцевать, любит тебя.

Г а л я (смущенно). Ну что ты говоришь, Вовка?

Где-то вдали рвутся бомбы, сброшенные самолетами.

З а х а р о в. Еще с четвертого класса.

Г а л я. И все это он себе придумал.

З а х а р о в. Какой смысл? Ему теперь все равно. Через час он будет далеко. Можешь говорить про него что тебе вздумается. Только об одном он тебя будет просить: если что — уходи. Он тебя потом разыщет. На дне моря будешь — и там найдет…

Г а л я (грустно).

«Капитан, обветренный, как скалы,
Вышел в море, не дождавшись нас…»

Пауза.

З а х а р о в.

«На прощанье подымай бокалы
Золотого терпкого вина».

Г а л я (продолжает).

«И в беде, и в радости, и в горе
Только чуточку прищурь глаза».

Пауза.

З а х а р о в.

«В флибустьерском, в дальнем море
Бригантина поднимает паруса».

Галя, вот увидишь, мы еще вернемся, война недолго будет.

Появляется  В и к т о р  А р т ю х и н  с ведрами в руках.

А р т ю х и н (нарочито бойко читает стихи).

«Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!»

Привет, друзья! Что-то вы тут делаете? Уж не клянетесь ли друг другу в вечной любви перед расставанием?

Г а л я (зло). Какое остроумие! Какая редкая догадливость!

А р т ю х и н. В город вот-вот немцы войдут, а вы… Нашли время…

Г а л я. Немцы?.. А ты откуда знаешь?!

А р т ю х и н. Об этом все знают.

З а х а р о в. Неправда! Галя, не верь ему!

А р т ю х и н. Ну да! Если Владимир Михайлович Захаров надел шинель — значит… «любимый город может спать спокойно и видеть сны, и зеленеть среди весны»? Так, что ли, Мономах?

Г а л я. Не паясничай, Виктор.

З а х а р о в (подходит к Артюхину). Листовки фашистские читаешь? Да?

А р т ю х и н. Я? С чего ты взял?

З а х а р о в. Подлец!

А р т ю х и н. Я?.. Подлец?..

З а х а р о в. Не слушай его, Галя!.. Он… он лгун. Он нечестный, он…

А р т ю х и н. Еще кто я?

З а х а р о в. Предатель — вот ты кто!

А р т ю х и н. Ну, знаешь ли, за такие слова ты ответишь! (Схватил Захарова за грудь.) Кто предатель?..

Г а л я. Ребята, вы с ума сошли! (Бросается к ним.) Да вы что?

А р т ю х и н (отпуская Захарова). Извини, Галя.

Г а л я. Сейчас же помиритесь!

А р т ю х и н. С ним? Мириться? И не подумаю. Он меня обзывает, а я? Нет уж, пусть он первый прощения попросит.

З а х а р о в. Хорошо, я виноват, но поступок твой все равно нечестный.

А р т ю х и н. Какой еще поступок?

З а х а р о в. Скажи, может быть, это не ты говорил: «Ребята, идемте всем классом на фронт». А когда все пошли — ты где оказался? В кустах? В своей конуре спрятался. Я же тебя отлично знаю. Шкуру стало жалко.

А р т ю х и н. Если бы мне свою шкуру было жаль, я давным-давно пятки смазал бы, вроде твоих родителей.

З а х а р о в. Ты моих родителей не тронь! А поступок твой нечестный!

А р т ю х и н. Вот что я тебе скажу — здесь тоже нужны свои люди. Я — комсорг… Это тебе ясно, товарищ рядовой Красной Армии?

З а х а р о в. Мне все ясно… товарищ «генерал». Извини, Галя, сорвалось… Мне пора.

А р т ю х и н. И давно пора.

З а х а р о в. Галя, я буду писать тебе. Ты можешь мне не отвечать, я не обижусь.

Г а л я. Хорошо, хорошо, Володя.

Захаров уходит.

(Кричит ему вслед.) Вовка! Вовка! Смотри, береги себя. Я буду ждать! Письма обязательно пиши! Смотри не простудись там!

А р т ю х и н. Посоветовала бы ему кальцекс захватить на дорожку.

Г а л я. Володя, подожди! (Убегает.)