С т а р и к (ласково). Вот что, дочка. Пойдем-ка ты с нами. У меня в соседней деревне кум живет. Обогреемся у него, заночуем, а там видно будет. Немец-то, говорят, рядом. Ветер-то какой, а? Аж до кости добирается.
Г а л я. Ну и пусть!
С т а р и к. Что ж. (Крестится.) Твоя воля, оставайся. Пойдем, сынка, пойдем!
Уходят. Мальчик идет, а сам все время оборачивается. Снова тихо. Издалека слышатся голоса. Появляются к а п и т а н и с е р ж а н т.
К а п и т а н (сержанту). Здесь будет огневая позиция нашей батареи. (Гале.) А вы, гражданочка, что тут делаете?
Галя молчит.
Вы слышали, что я сказал? Здесь будет огневая позиция…
Г а л я (тихо). Ну и пусть!
К а п и т а н. То есть как это «ну и пусть»? Здесь будет бой!
Г а л я. Ну и пусть!
Появляется О с т а п е н к о с узелком в руках.
К а п и т а н. В боевых порядках посторонние находиться не имеют права. Прошу сейчас же покинуть расположение моей батареи!
О с т а п е н к о. Капитан, чего ты шумишь? Иль не видишь?
С е р ж а н т (шепотом). Могила?
О с т а п е н к о. Для нее, чай, не чужой в ней человек лежит.
К а п и т а н. Виноват! (Снимает шапку.) Сержант Хисамов, передайте старшему по батарее: вынести огневую позицию на пятьдесят метров вперед.
С е р ж а н т. Слушаюсь! (Убегает.)
К а п и т а н (Гале). Виноват! (Надевает шапку, уходит.)
О с т а п е н к о. Что ж, горе с горем дружит. (Становится на другую сторону могилы.) Сама неделю тому назад сына похоронила. Да и что с мужем там, на фронте, не знаю. (Пауза.) Так кого же ты схоронила? Мать? Сестру?.. А может, еще кого? (Пауза.) А отец-то есть? Жив? Ну да, на фронте небось? (Пауза.) А другие-то родственники имеются? Что ж, так и будем с тобой в молчанку играть, а?
Долгая пауза.
Г а л я (тихо, почти шепотом). Что нужно от меня этим людям? Что нужно этой женщине? Я стою здесь одна и никому не мешаю. Слышите, оставьте меня, и это моя единственная просьба…
Издалека доносится взрыв.
О с т а п е н к о. Ишь как бьет проклятый! И тебе не страшно?
Г а л я. Ну и пусть!
О с т а п е н к о. «Ну и пусть»? Да ты что, с ума сошла?! Слышишь, как немцы бомбят город? Так вот, по праву жены командира беру командование на себя. Хватит! Ты идешь со мной! Слышишь? Идешь со мной! (Берет с могилы пальто и накидывает на Галю.) И никаких разговоров. Ты идешь со мной! Пошли! Пошли!
Г а л я. Ну и пусть!
Гул самолетов нарастает.
З а н а в е с.
Город в глубоком тылу. Небольшая комната. За накрытым столом — баянист З а х а р и Н и н а П е т р о в н а О с т а п е н к о. Появляется капитан С у ч о к.
С у ч о к. Нина Петровна! Так где же наша Галиночка?
О с т а п е н к о. Сама не знаю.
С у ч о к. А вы предупредили?
О с т а п е н к о. Да, я сказала ей.
С у ч о к. А она?
О с т а п е н к о. Обещала прийти пораньше. На работе, видно, задержалась. А может быть, в библиотеку зашла.
С у ч о к. Похвально! Весьма похвально! Но библиотека давным-давно закрыта.
О с т а п е н к о. А может, в мединститут зашла. Там по вечерам иногда лекции устраивают для студентов.
С у ч о к. Н-да! Что ж, нам остается одно — ожидать. Сыграй-ка нам, Захар, что-нибудь для души.
З а х а р. Можно. «Синенький платочек» подойдет?
С у ч о к. Вполне.
З а х а р (поет).
С у ч о к (бросив внимательный взгляд на Остапенко). Нина Петровна, что с вами? Вы чем-то взволнованы?
О с т а п е н к о. Так. На душе что-то муторно. (Берет стакан и пьет.)
С у ч о к. Бывает. Но мы собрались, как я думаю, не для того, чтобы предаваться воспоминаниям. Для этого у нас еще будет время.
О с т а п е н к о. Да, вы, конечно, правы. Только война уж слишком в кости въелась…
С у ч о к (перебивает). Э, не вам одной.
О с т а п е н к о. Неужели конца этому не будет?
С у ч о к. Я реалист, Нина Петровна. Предсказывать будущее — не мое занятие.
О с т а п е н к о (захмелев). А вот мне кажется — кончится, и очень скоро кончится. И Максим мой вернется.