Т е т я К л а в а. У нас больной человек в комнате лежит.
Г о л о с. Можешь не кричать! Так бы и сказала.
Долгая пауза.
Г а л я. Тетя Клава, я слышала, девочки говорили, будто пришло письмо, у Резвяковой муж пропал без вести…
Т е т я К л а в а (помолчав). Знаю.
Снова пауза.
Г а л я. К нам приходил кто или мне показалось?
Т е т я К л а в а. Тихомиров заходил. Интересовался твоим здоровьем.
Г а л я. И что ему надо?.. (Берет книгу.) Не понимаю.
Т е т я К л а в а. Раз ходит — значит, надо. Приказал, чтобы мы тебя подготовили к отправке в город, в больницу.
Г а л я. Зачем?.. Мне же лучше стало. Вы сказали ему, что мне лучше?
Т е т я К л а в а. Сказала.
Г а л я. Ну а он?
Т е т я К л а в а. Заявил, что не намерен открывать здесь филиал городской больницы.
Г а л я (с грустью). Ну да. Понимаю! Избавиться от меня решили! (Резко.) Только я никуда не поеду!
Т е т я К л а в а (спокойно). Глупости говоришь. У тебя же крупозное воспаление легких. За тобой сейчас присмотр да присмотр нужен. Одного я никак не могу понять: и кто тебя надоумил из военного госпиталя переходить в какую-то Контору мер, весов и измерительных приборов. Никакого соображения.
Г а л я. Я поступила на работу потому, что госпиталь на фронт уехал. Я очень хотела работать в госпитале. Но меня не взяли, не подхожу. Когда поступил приказ об отправке госпиталя на фронт, начпрод заявил: «Нечего на фронт брать детский сад»… Мне надо было не в институт, а на курсы медсестер поступить, тогда они бы взяли. Но я еще своего добьюсь. (Снова молчание.) Я, тетя Клава, еще в детстве мечтала стать врачом. Помню, читала про одну женщину-врача. Она в Азии работала на эпидемии чумы. Прививки на себе проверяла — сначала заразит себя чумой, потом прививки делает…
Т е т я К л а в а. Страхи-то какие! И что же она?..
Г а л я. Погибла! Но тысячи жизней спасла! Для меня она навсегда примером будет.
Т е т я К л а в а. В молодости все мечтают о разных разностях.
Г а л я. Тетя Клава, а у вас в молодости была мечта?
Т е т я К л а в а. А как же! В гражданскую — как бы поскорее врага прогнать. Кончилась война — поскорее заводы построить, чтобы жизнь наладить.
Г а л я. А об учебе вы не задумывались?
Т е т я К л а в а. После работы ликбез посещала. Не до учебы мне было, Галиночка. Жизнь строили. Все откладывала до лучших времен, так и осталась недоученной.
Г а л я. Жаль!..
Т е т я К л а в а. Ты меня не жалей. Я свою жизнь прожила хорошо. Первые камушки в новую жизнь закладывала. Вам право на мечты завоевала, на учебу, на лучшую долю.
Г а л я. Тетя Клава, вы меня не совсем правильно поняли. Если хотите знать, я даже завидую вам.
Т е т я К л а в а. И этого не следует… Ты свое еще сделаешь. Главное — человеком всегда оставаться. А то иной и образование имеет, и должность солидную занимает, а вот человеком его так и не назовешь. Отец-то твой кто был?
Г а л я. Учитель!.. Я тоже одно время хотела стать учителем.
Т е т я К л а в а. Мудришь ты. И доктором хотела, и учителем. (Пауза.) Трудно, как я погляжу, тебе.
Г а л я (с грустью). Не мне одной — всем трудно.
Т е т я К л а в а. Так-то оно так. Пока фашистские ироды нашу землю топчут — нам месяц не светит. Это верно. Но вот как выжить — вот вопрос. Ты взгляни на себя. Одежка обветшала, обувка тоже.
Г а л я (резко). Со временем все будет! Что сейчас об этом говорить?
Т е т я К л а в а. А знаешь, Галиночка, выходи-ка ты замуж.
Г а л я. Что вы, тетя Клава!.. (Улыбается.) За кого же вы меня сватаете?
Т е т я К л а в а. Как за кого? Мало ли хороших людей на свете. Чем плох, например, инструктор райкома?
Г а л я. Тихомиров?..
Т е т я К л а в а. Большой души человек! Тоже, как ты, совсем один. Вот соединить бы вас — хорошая пара была бы! Чует мое сердце, любит он тебя.
Г а л я. Обманывает вас, тетя Клава, ваше сердце!
Т е т я К л а в а. Ну не скажи. Не было того дня, чтобы он не заглянул в нашу бригаду. С таким человеком только жить да жить. Скромный, степенный, слова лишнего не скажет.
Г а л я. А я не люблю степенных! Они, степенные, под стать покойникам!
Т е т я К л а в а. Ну да! Тебе подавай бойкого, веселого. А на что тебе такой? Бойкие, они, конечно, всем нравятся — на массовках, а для жизни мы, однако, других выбираем. Не знаю, почему, но мне кажется, что с Алексеем Дмитриевичем ты хорошо зажила бы!