Г р а с а. Да. Прошу!
З а р е м б с к и й. Давно вы тут у меня живете?
Г р а с а. Третий год. Через месяц три года будет.
З а р е м б с к и й (осмотрев квартиру). Сколько платите за эту комнату пану Зброжеку?
Г р а с а. Двадцать злотых.
З а р е м б с к и й (осветил фонариком заметки. Проверил). Так. С завтрашнего дня будете платить непосредственно мне. Вы за этот месяц уже заплатили квартирную плату?
Г р а с а. Нет. Еще нет.
З а р е м б с к и й. А за прошлый?
Г р а с а. Половину.
З а р е м б с к и й. Сейчас можете заплатить?
М а к л е н а. Мы ведь платим пану Зброжеку…
З а р е м б с к и й (Грасе). Я спрашиваю — сейчас можете заплатить?
Г р а с а. Нет, пан хозяин. Сейчас не могу… Нечем… Я, видите ли, немного болен сейчас. У меня, видите ли, что-то с ногами…
З а р е м б с к и й. Простите, я не доктор.
Г р а с а. Так я это время должен был сидеть без работы.
З а р е м б с к и й. К сожалению, я и не представитель союза.
Г р а с а. Но у меня скоро будет работа.
З а р е м б с к и й. Прекрасно! Для уплаты вам дается три дня.
Г р а с а. Я просил бы пана хозяина посчитаться с этим…
З а р е м б с к и й. Я и считаюсь. Но на четвертый утром сюда придут квартиранты.
Г р а с а. Подождите хоть недельку…
З а р е м б с к и й. Я прошу вас запомнить, что на четвертый день в десять часов утра сюда придут новые квартиранты…
Запыхавшийся З б р о ж е к, услышав это, еще с порога:
— Прошу прощения, пан патрон, но новые квартиранты придут сюда завтра утром в семь часов.
З а р е м б с к и й. Пан Зброжек так хочет сделать?
З б р о ж е к. Если пан патрон мне не помешает.
З а р е м б с к и й. Пан Зброжек предупреждал Грас?
З б р о ж е к. Неоднократно.
З а р е м б с к и й. Нужно один раз. (Грасе.) Тогда, пожалуйста, очистите мое помещение завтра в семь часов утра. Долг за полтора месяца отдадите пану Зброжеку. Он передаст его мне…
З б р о ж е к. Я три дня тому назад заплатил пану патрону все арендные деньги. Сполна. У меня есть квитанция банка…
З а р е м б с к и й. А новых квартирантов попросите задаток уплатить непосредственно мне.
З б р о ж е к. Как мне понимать пана патрона?
З а р е м б с к и й. Очень просто: в дальнейшем все квартиранты будут платить квартирную плату непосредственно мне.
З б р о ж е к. Можно попросить пана патрона на минутку конфиденции? (Выходит за дверь.)
З а р е м б с к и й холодно и неохотно идет за ним.
Я мог бы, конечно, начать с того, что подвалы слишком темны и низки, чтобы по ним ходить такому высокому и ясновельможному пану Зарембскому, тем паче что сейчас весь мир темен и непонятен, как подвал. Придется пану нагибаться там, где предо мной бьют лбы квартиранты. Чтобы найти грош в подвальной грязи, мало одного электрического фонарика… Я должен был еще напомнить о нашем договоре с патроном относительно срока и комиссионного процента, но я, принимая во внимание мировой и пана патрона кризис, позволю себе спросить лишь об одном: сколько пан Зарембский хочет, чтобы квартиранты платили ему через меня?
З а р е м б с к и й (возвратясь к Грасам, нарочно, чтобы слышали и они). Я мог бы, конечно, мои ответ начать с того, что для народного демократа не так уж низки и темны родные подвалы, чтобы ему сгибаться и ударяться лбом. Если и сейчас весь мир темен и непонятен, то над Польшей, как над новой пещерой, станет новая вифлеемская звезда — здесь должно родиться спасение мира. Я должен был бы напомнить, что наш с паном Зброжеком договор нарушен с того момента, когда он на комиссионные деньги хотел купить всю мою комиссию, но я, тоже принимая во внимание мировую и пана Зброжека денежную катастрофу, отвечу лишь одно: квартиранты будут платить за квартиру непосредственно мне, столько же, сколько платили пану маклеру…
З б р о ж е к. Так вы из патрона хотите стать маклером?
З а р е м б с к и й. Я стану хозяином без маклера. А вот из пана маклера уже никогда не выйдет хозяин. Больше — он из маклера станет моим квартирантом. Хотя ему еще остается выселить Грасов. Прошу! (Грасам.) Спокойной ночи!
Граса встает.
М а к л е н а. Лежите!
Г р а с а. Я сейчас. Я только выйду за паном. (Через силу, перемогаясь, выходит за Зарембским.)
З б р о ж е к. Граса уже боится, чтобы пан не разбил себе лба.