О т е ц. Тогда я увязну вот здесь по колени, по пояс — и никакой хозяин меня не поднимет.
З б р о ж е к. Скотина тоже вязнет…
О т е ц (угрожающе). Так ты мясник? Мясник?
З б р о ж е к (спокойно). Каждый хозяин — мясник, а жизнь — бойня, Граса.
О т е ц. Что же тогда мне делать?
З б р о ж е к (заметив, что Граса упал духом). Надо заплатить деньги, скажет хозяин. И, не говоря больше ни слова, пойдет заранее к пану полицейскому комиссару… Придя от пана полицейского комиссара, он велит разбудить себя в четыре часа. И вот когда дети Граса, наплакавшись, крепко заснут, а рану Грасы в мыслях немного затянет паутиной сон…
Видит в щелку Маклена — поникла, повисла на груди голова отца.
…вдруг постучит хозяин в окно. (Подскочил к окну и изо всех сил постучал.) Вставай!
Отец вздрогнул.
Пора! Выстрелом из пушки покажется этот стук Грасе, и, как пластырь с онемевшей раны, он сдерет с души забытье. В пять часов хозяин опять постучит. В шесть во двор придут полицейские…
О т е ц (про себя). И бритвы нет…
З б р о ж е к. Бритвы? На что тебе бритва?
О т е ц. Есть пословица: кто покатится, тот за бритву схватится…
З б р о ж е к. Не такого ответа я ждал, но и эта пословица не плоха. Бритва тут больше поможет, чем земля. А теперь пусть Граса слушает, что скажет ему на это маклер. Маклер подходит к Грасе вот так. (Подошел и прямо спрашивает.) Скажи, ты взялся бы сейчас убить человека?
Отец посмотрел на Зброжека. Маклер спрашивает об этом спокойно и серьезно.
О т е ц (пристально посмотрел на Зброжека). Убить?
З б р о ж е к. Да.
О т е ц. Человека?
З б р о ж е к. Не вообще человека, а одного человека. Человека, который сделал за свою жизнь много дурного людям. Особенно — будем говорить вашим социалистическим языком — рабочим, пролетариату. Он, чтобы заработать, отравлял их скверной колбасой, гнилыми консервами, всегда продавал мокрую соль, а сахар — с песком. И это не в одной лавке, а всем мелочным лавкам поставлял оптом, сотнями тонн, а бракованную материю — целыми километрами. Зарабатывал, гнал монету из квартир, любви, воды, даже из воздуха. Скажи, ты взялся бы сейчас убить такого негодяя?
О т е ц. Пан хочет таким путем стать здесь единственным хозяином?
З б р о ж е к. Да. Я хочу таким путем стать здесь единственным хозяином.
О т е ц. Пан хочет, чтобы я убил Зарембского?
З б р о ж е к. Нет.
О т е ц. Так кого же еще?
З б р о ж е к. Меня!
О т е ц. Пан смеется?
З б р о ж е к. Пан маклер серьезно спрашивает — взялся ли бы Граса убить сегодня пана Зброжека? Тирана! Эксплуататора! И за деньги!
Отец смотрит на Зброжека.
Я не болен и не сошел с ума. Дело в том, что пану Зброжеку выгоднее теперь умереть, чем жить. Поэтому ему нужно, чтобы его кто-нибудь убил. До зарезу нужно. И серьезно убил. Это теперь единственный для него выход из кризиса, туда (жест наверх), на высокий хозяйский балкон.
О т е ц. Пан Зброжек хочет убить себя и не может?
З б р о ж е к. Пану Зброжеку нужно убить себя, и он может. Но он, как старый маклер, хочет немножко заработать на своей смерти. А для этого нужно, чтобы его убили.
О т е ц. Я вас не понимаю.
З б р о ж е к. Неужели Граса не может понять такой комбинации? Жизнь пана Зброжека — это счеты. Каждую минуту превращал он в деньги и откладывал на счетах. Двадцать три года! От каждой денежки желобки и у него в памяти и сердце. И вот пришел кризис, схватил эти счеты и — рраз! — сбросил с них все. Крахнул банк, где лежали все деньги, но Граса, наверное, уже слышал об этом. Откладывать снова, строить из минут лестницу на балкон не хватит уже лет. Осталось одно — убить себя, но подходит маклер и говорит: ты застраховался от внезапной смерти. Дострахуйся еще, заплати за свою смерть, но заработай и ты! Интересная смерть, а? Пусть Граса зарубит себе это на носу. Маклер дает ему бесплатный совет. Все равно, и Граса скоро умрет, заработаем же на этом!
О т е ц. Пану… мертвому… деньги?
З б р о ж е к. Имени моему на балкон. Граса дурак. Кто его научил так думать? Ксендзы или социалисты? Мертвый, у которого в изголовье деньги, еще живет долго. А что такое живой без денег? Что? Это уже полумертвый человек. От него несет болезнями, голодом, смертью. Что будет, например, Граса, если он не возьмется сегодня убить пана Зброжека!
О т е ц. Пусть! А я за такое дело не возьмусь!
З б р о ж е к. Почему? Граса боится наказания? Можно будет сделать это так, что этого никто сразу не увидит.
О т е ц. Делайте лучше так, чтобы я этого не видел.
З б р о ж е к. Тогда Граса уже и себя не увидит. А за это он получит сейчас деньги и завтра заплатит Зарембскому за квартиру.
О т е ц. Нет!
З б р о ж е к. Я плачу за эту работу пятьсот злотых! Граса, слышишь? Пятьсот злотых! Хоть я, по-моему, заслужил себе бесплатную смерть. Меня стоит убить даром! За мое маклерство, за сахар с песком, гнилые консервы! Наконец, за то, что все равно, если Граса меня не убьет сегодня, я убью его завтра, обязательно! Выставлю из квартиры, выдам полиции… Ну хоть раз пусть мне отомстит мой квартирант Граса!
О т е ц. А может, я отомщу тем, что не убью?
З б р о ж е к. Ха! Найму другого — какая же это месть? За эти деньги меня убьет даже пан Зарембский. Хо-хо! Товарищ Граса отомстит самому себе! Без квартиры он сразу погибнет. А сейчас другой квартиры даже через маклера не найдет товарищ Граса. А работы и подавно. Граса сам знает, что теперь легче слону пролезть в игольное ушко, чем бедняку в какую-нибудь дверь. На дне Вислы легче найти сухое дно, чем над Вислой работу. А у Граса опухшие ноги, уже никуда не годное сердце. Я это знаю, потому что у меня самого астма. Все равно к нам скоро, если не завтра, постучит в дверь смерть и крикнет: пора! Да и для чего жить, если кризис засушил древо жизни, древо с золотыми листьями. Нет листьев! Облетели! Один сухой черный ствол, на котором скоро повиснет трупом мир!.. Весь мир! Так заработаем же вдвоем на моей смерти! Детей обеспечим! Детей!.. Граса не хочет?
О т е ц. Нет!
З б р о ж е к. Тогда убирайся в могилу, пся крев! Завтра в семь ты пойдешь к чертям!.. Червяк! (Ушел.)
О т е ц. Я ради своих детей на колени стану, а ради твоих убивать не стану и тебя. Хотел еще раз перед своей гибелью на мне заработать! У-у-у!..