Убить или не надо, товарищ Окрай? — спросила бы. И сказала бы: мне трудно думать. Может, потому, что я еще маленькая… Нет-нет! Я уже не маленькая! За одну эту ночь я выросла так, что у меня все тело болит, сердце, мысли — так росла. И все-таки — делать это или нет? Я знаю, вы сейчас тоже не спите. Смотрите из-за решетки на весь мир. Думаете. Далеко видите. А я, видите, дальше этой стены не вижу. Хотя я тоже думаю, думаю, думаю. Он не даст уже нам жить. Он придет и стукнет в окошко. Он выселит из подвала. Освободит. А если хозяин освобождает из подвала — это значит, что он выселяет на кладбище, говорили вы, когда я подслушивала. Я очень хочу выйти из подвала, вот за эту стену, но в жизнь, а не на кладбище. Так как же вы думаете? А?.. (Из будки послышался кашель. Маклена в будку.) Вы не спите?
М у з ы к а н т (из будки). Кто там?
М а к л е н а. Это я.
М у з ы к а н т (высунулся, всмотрелся). Скажите, паненка, вы сейчас снитесь или приснились тогда, вечером еще? (Вышел скорчившись. Он, видимо, замерз.) Я уже, кажется, отрезвел. Вышел из водки, и водка из меня, ко всем чертям. Как когда-то было на карикатуре: французик — из Бордо, Бордо из французика. Так и я. А Кунд ваш — кажется, Кунд?
Маклена кивнула головой.
А вас как?
М а к л е н а. Маклена.
М у з ы к а н т. Имя, кажется, малопольское.
М а к л е н а. Моя мать была литовкой.
М у з ы к а н т. Так Кунд не любит запах водки. Интересно было бы посмотреть на пьяную собаку. Пьяных гусей я видел. Собственно, не я, а моя тетка… Паулина, кажется… Она угостила меня однажды чудесной вишневкой, а вишни выбросила в окно. Смотрит — съели ее гуси эти вишни и пьяны. Кричат «гел-гел», шатаются. Потом попадали. Мертвые. Тетка, поплакав, ощипала с них, как у людей водится, перья и бросила гусей на помойку. Утром слышит — «гел-гел-гел». Идут все к порогу, голодные с похмелья и голые. Ха-ха-ха! Голые! Почему вы не смеетесь? Черт побери! Смех, говорят, греет. Я бы вот хотел сейчас быть гусаком, чтобы мне кто-нибудь выбросил хотя бы одну вишню из водки, черт побери! Я бы убил человека, даже свою тетку, чтобы только получить хоть каплю водки.
М а к л е н а. Скажите, вы правда могли бы убить человека? Правда? Сознательно? (Ищет в темноте его глаза.) Чтобы было нужно и трудно?
М у з ы к а н т. Если бы я мог убить человека, я давно и прежде всего убил бы себя, ma fille!
М а к л е н а (доверчиво). Значит, в легионах на войне вы никого не убили?
М у з ы к а н т (вспыхнув). Прочь, черт побери! Не то я убью тебя! Да! Я убивал в легионах! За гуманизм, за великую Польшу убивал!..
М а к л е н а. Вы сказали так, я и поверила…
М у з ы к а н т. Убивал, черт побери! (Успокоившись.) Впрочем, опять, кажется, вышла риторика. Я убивал других, а себя, как видите, до сих пор еще не убил. Сколько фальшивых, даже подсознательных слов. Я действительно дырявый музыкант. Я, кажется, накричал на вас? Простите. Это я на себя кричал. Ей-богу, на себя!
М а к л е н а. Да я бы тоже себя никогда не убила. И не убью, хоть бы там что! И не нужно, совсем не нужно, чтобы пан музыкант убивал себя. Пусть уж убивают себя другие. Вы, вероятно, не поверите, если я вам скажу про одного такого… Есть такой человек, который предлагает деньги тому, кто его убьет. И вместе с тем хочет убить других. И все ради наживы… А что бы вы сказали про того, кто его убил бы?
М у з ы к а н т. Если бы у меня были деньги, я бы тоже заплатил тому, кто взялся бы меня убить. И это, я думаю, уже не риторика…
М а к л е н а. Вас не за что… (После паузы.) Давайте бросим об этом! Скажите теперь вы о чем-нибудь другом!
М у з ы к а н т. О чем?
М а к л е н а. О чем? Ну хоть бы об аллее, например.
М у з ы к а н т. Мне холодно. Я с похмелья. А аллея — это глупости. Мираж. Это я спьяну фантазии развел. Никогда такой аллеи у меня не было и не будет… Уходите!
М а к л е н а. Я тоже люблю разводить фантазии. Но я всегда думаю, что какая-нибудь из них да исполнится. Даже сегодня думаю… (В воображении — Окрай, тюрьма, гуси, вчерашняя улица. Почему-то стало жаль музыканта. И почему-то захотелось хотя бы поцеловать его на прощанье.) Смотрите же, вон, кажется, немножко стало светлее? Заря как будто? Смотрите, здесь была и аллея. Видите? Здесь в том году росли огромные деревья. Видите, вот клен? Пан Зброжек срубил. А правда, клен и ночью похож на ксендза?
М у з ы к а н т. Ничего не вижу…
М а к л е н а. Так представьте себе, что вот здесь та аллея. Ну а небо и правда уже светлеет. Вас ждет девушка.