На лирической волне «Патетической сонаты» Кулиш написал еще одну пьесу — «Вечный бунт» (1932). Стремление объять единым взглядом противоречия жизни определяет особую сложность структуры этого произведения. Сцены «производственные» смыкаются с почти трагическими эпизодами в их суровой и грозной многозначительности. Лирическая драма как бы размывается струей едкой самоиронии, звучащей с первых же ее строк. Обнаженность духовного кризиса главного героя вызывает появление эпизодов, стоящих на грани реальности и видений. Эта зыбкость художественных форм «Вечного бунта» отражала сложность идейных конфликтов того времени и неуверенность героя пьесы в исторической правоте своей позиции. А позиция эта, полагал драматург, была проявлением трагедии романтического мировосприятия в эпоху суровой материальности, — герой пьесы Ромен в первой же сцене был представлен как «недобитый романтик». Сам жанр драмы определен автором очень точно: «диалоги». Правда «дискуссионность», преобладающая в пьесе, отрицательно сказалась на художественном уровне характеров и пьесы в целом. Однако смятенность внутреннего мира Ромена раскрыта с той мерой горькой боли и бесстрашной откровенности, которая вызывает глубокое уважение, становится явлением нравственным и эстетическим. Самостоятельная попытка Ромена разобраться в противоречиях жизни и найти выход из них кончалась поражением героя. Он отказывался от своего «бунта» и возвращался назад на завод, чтобы вместе со всеми разделить нелегкие радости грядущих побед и горечь разочарований.
«Вечный бунт» своеобразно завершил лирическую трилогию Кулиша («Народный Малахий», «Патетическая соната», «Вечный бунт»). Хотя каждая из этих пьес имеет свою особую проблематику и оригинальные жанровые формы, их объединяет острота постановки проблем гуманизма в условиях строительства нового, социалистического общества, степень лирического накала мыслей и чувств. Близки и принципы их композиции: каждая из этих пьес есть история духовного краха «идеалиста» в столкновении с реальностью жизни.
«Маклена Граса» (1933) оказалась последней пьесой, увидевшей сцену при жизни Кулиша. Впервые драматург брался за изображение жизни, далекой от него, — действие пьесы происходит в Польше 1929—1932 годов. Писатель не стремился к созданию бытовой драмы времен экономического кризиса и господства Пилсудского. Он писал драму интеллектуальную, драму героев, вражда которых обусловлена различием идеологических взглядов. Каждый из персонажей пьесы — фабрикант Зарембский, маклер Зброжек, старый безработный Граса и бездомный музыкант Падур — стремится постичь мир как систему идей в столкновении и борьбе. Тема всеобщего кризиса тут развернута всесторонне — и в нелепой судьбе Зброжека, и в горькой доле Грасы и Маклены, и в трагическом гротеске существования Падура.
Драматическая полярность идей пьесы выражена в сопоставлении линий Падура и Маклены. Игнатий Падур, известный музыкант, пошел в легионы Пилсудского, думая, что воюет «за мировой гуманизм, за свободную Польшу». А тем временем на эстраду взошли новые музыканты, сочиняющие льстивые симфонии и гимны в честь диктатора. Оказавшись перед дилеммой: «играть для диктатора или уйти со сцены», Падур выбрал участь бродячего музыканта. Перед ним холодная стена безысходности, полное банкротство всего, во что он верил. Пес Кунд, в будке которого нашел приют нищий музыкант, оказывается добрее многих людей.
Собачья будка как горький символ духовной неуступчивости художника, да и сам Падур, имевший немало прототипов в тогдашней Европе, явились образными итогами острых размышлений драматурга над судьбами искусства в XX веке. Но философский пессимизм Падура драматург отвергает, он хочет дать ему надежду, и живым воплощением этой надежды становится в пьесе Маклена Граса.
В дискуссии между Падуром и Макленой силы столкнулись явно неравные, где уж тринадцатилетней дочери безработного переубедить музыканта, если она не знает, что такое ирония и кто такой Гегель. А между тем глубокий художественный такт подсказал драматургу сделать именно Маклену оппонентом искалеченного жизнью Падура. Абсолютной разочарованности противопоставить столь же абсолютную веру в будущее: «…земля будет освещена, как… солнце! Всюду будет играть музыка. А я выйду замуж… За большевика! На аэроплане!»