П а р а с к а. И когда уж я от тебя избавлюсь, рыжая сатана! Когда уж ты мне руки развяжешь? И хоть бы что путное, а то ведь… (Убежала и через минуту — назад.) Мусий!.. Идут!.. Уже недалеко, вот…
К о п ы с т к а. Ну что с ней поделаешь?.. Беги!
П а р а с к а. Сейчас, я огородами… Да смотри, Мусий, без меня… ничего не делай тут… Я одним духом… (Побежала.)
К о п ы с т к а (Васе). А мы, сынок, вот что… Сейчас организуем ревком.
В а с я. Как это — ревком?..
К о п ы с т к а. А так, что Совета у нас нет? Нет, потому что поумирали или лежат хворые. Гиря к власти свои руки протягивает? Протягивает, через Панька протягивает, потому что Панько ему продался… Я все это обдумал, всю ихнюю политику… А ты, Василь, грамотный, пишешь здорово и парень — ерой революции. Садись секретарем!
В а с я. Да я не умею по-писарски. Не учился.
К о п ы с т к а. На черта по-писарски! Пиши по-нашему. (Достал из шкафа бумагу, перо, чернила, дает Васе.) Пиши: как в нашей слободке комбеды вымерли, Совета нет, а контра высунула голову, шипит гадюкой, вот-вот укусит, — то постановили…
В а с я. Да не могу я за секретаря! Право же, не могу!
К о п ы с т к а. Ведь ты уже писал раз! Садись! (Усадил Васю, обмакнул перо.) Я буду диктовать, а ты пиши! Знай одно — пиши, а потом подпишем… вдвоем… Ну, слушай!.. Пиши: «Выборы ревкома». Написал? Теперь пиши: «постановили…».
В а с я. Что-то не так, дяденька Мусий. Надо сперва: «слушали».
К о п ы с т к а. Да кого ты будешь слушать, когда никого нет! Говорю же — поумирали или хворые лежат…
Все ближе к окнам подступает грозный гул. Уже стал слышен топот.
Да что там долго разговаривать! Пиши: постановили выбрать в ревком, пока вернется из города Сергей, председателем Мусия Копыстку, а секретарем — товарища Стоножкина Василия… Пиши, сынок! Трах-тарарах — резолюция принята! Шабаш!.. А теперь — надо покурить, а то, кто его знает, что там будет…
Кто-то открыл двери настежь. Загудела т о л п а. Первым вошел Г о д о в а н ы й. За ним — д е д с п а л к о й:
— Ведите их сюда! Сейчас будем судить!..
Ввели О р и н у и Л а р и о н а, связанного и спутанного. Вошел Г и р я. Набилось м н о г о л ю д е й.
Г о д о в а н ы й. Где председатель?
К о п ы с т к а. Что случилось?
Г о д о в а н ы й. Я спрашиваю, где председатель? Где ваша власть?
К о п ы с т к а. Что случилось, спрашиваю?
Д е д с п а л к о й. Людоедов привели, чтоб ты знал!… Разве не видишь?
Г о д о в а н ы й. Мы, народ, спрашиваем — где председатель?
К о п ы с т к а. Разве не знаешь… в уезд поехал!
Г о д о в а н ы й. Граждане, люди! Уже месяц, как нет председателя! Не пора ли нам спросить: а почему его так долго нет?
З л о й г о л о с. Утек!
Г о д о в а н ы й. Сущая правда! Сбежал! Забрал золото, народное добро, и утек. (Копыстке.) Выходит, сбежала ваша власть? Выходит, власти нет? (Толпе.) Граждане, люди! Власть сбежала, Совета нет — верно, сами будем судить?
З л о й г о л о с. Конечно, сами!
К р и к и:
— Сами!
— Начинайте!
К о п ы с т к а. Ша, немножко тише!.. Потому есть ревком…
Г о д о в а н ы й. Ревком? Где он? Кто?
К о п ы с т к а. Да здесь же он. Я председатель, а этот парнишка — товарищ Стоножка — секретарь. Протокол есть. Вам чего требуется?
Г о д о в а н ы й. Да кто вас выбрал? Откуда вы взялись?
К о п ы с т к а. Да тут и не требуется выбирать. Тут так: объявился — и шабаш. Лишь бы только за бедный класс стоял. Такой советский закон есть. И не думайте, не простой закон, а секретный и вроде военный…
Г о д о в а н ы й. Так это ты и объявился ревкомом?
К о п ы с т к а. Да, я!
Г о д о в а н ы й. Ты?
К о п ы с т к а. Вот чудак, еще спрашивает. Да кому ж и объявиться, как не нам? Ну подумай! Не станешь же ты, или Гиря, или там дед Онисько ревкомом, если по закону вам не полагается…
Г о д о в а н ы й (даже глаза кровью налились, задергались губы). Так ты думаешь еще раз преградить нам дорогу?.. Граждане, люди!.. До каких же пор он будет…
Г и р я (остановил Годованого). Погоди! Не надо ссоры… Пускай покажет, какой он ревком. (Потом, Копыстке.) Ну что же! Назвался груздем — полезай в кузов. Вот народ привел людоедов. Скажи, что ты с ними будешь делать? (Толпе.) Посторонитесь немного! Пусть людоеды выйдут вперед, чтоб ревком их увидел.