Г о л о с. Убить их!.. Людоедов и ревком разом!.. Чтоб не было!
Е щ е г о л о с а. Убить, как собак!
З л о й г о л о с. Мало убить! Потому собака когда голодна, то хоть сдохнет, а не съест своих детей… Живыми закопать их в землю, вот что я скажу!
Г о д о в а н ы й. Кто за то, чтобы убить людоедов, пусть поднимет руку!.. Раз, два, три, четыре… семь… десять… тринадцать… Все как один!
З л о й г о л о с. И Копыстку с ними!
Шум, крики, даже заплясали:
— И Копыстку!
— Весь ревком!
Г о д о в а н ы й. Кто за то, чтоб и Копыстку и этого парнишку вместе с ними? (Показал на Васю.) Раз, два, три… пять… семь… десять… Все как один! Так! И кто за то, чтоб сделать это дело по-военному, одним ударом, сейчас же? Раз, два, три, семь… девять… Все как один!..
З л о й г о л о с. Довольно считать! Выводи их! В канаву!
В толпе закричали, замахали руками, палками:
— Вяжи!
— Давай веревки!
Г и р я (выступил). Еще, граждане, что забыли!.. Нам надо новую власть выбрать! Слышите? Я думаю так: Годованого председателем, а секретарем…
Г о д о в а н ы й. Да кого же, как не Пантелеймона Петровича! Панько!
Но уже никто их не слушал. Вязали Копыстку. Уводили Васю, Орину, Лариона. Дед с палкой рвал в клочья и топтал протокол.
Вывели их на выгон в канаву, поставили всех подряд. Гомон, крики утихли.
Г и р я (выступил вперед). Ну, чего ж мы стоим?.. Кончаем?
Толпа заколебалась.
(Гиря снова.) Ну вот… Привели, а сами остановились. Надо истого… Ну? (Усмехнулся, скривившись.) Не молиться же за них!.. А ну-ну? Кто первый, начинай!..
Толпа шевельнулась и снова стала.
Да неужели никто не отважится, а? Все равно назад уж нельзя. Раз начали… Граждане!
Г о д о в а н ы й (тогда). Господи благослови! Я первый поднимаю руку… (Вынул из-под полы обрез, повернулся к Гире.) По одному или всех подряд будем?
Г и р я. Как хочешь… Я же не умею стрелять.
Г о д о в а н ы й. Придется по одному… Вот там, за канавой… (Крикнул в толпу.) А ну, расступитесь, граждане!.. Дайте дорогу… (Рванул Лариона.) Идем, ты!
Повел его, взявшись за конец веревки. Толпа зашумела и утихла. Каждый следил глазами, как уводил Годованый глухонемого за канаву, как остановил его и приказал стать на колени.
Слышно было оттуда:
— Стань на колени! Ну?.. Не слышишь?.. Вот так, видишь, видишь, вот так!..
К т о - т о и з т о л п ы. Зачем это он его на колени?
В т о р о й. Чтоб лучше целиться!
Т р е т и й (не отводя глаз). Цыть!
В т о л п е. Цыть! Цыть!
Толпа замерла. Грянул выстрел. У Копыстки упал с головы картузик. Вася зажмурил глаза. Толпа ожила, взорвалась гомоном, криками:
— Попал!
— Как в сердце влепил!..
— Смотри, кровь…
Кто-то даже подскочил:
— Так его!
Толпа сразу отхлынула назад:
— Смотри, он встает!
— Живой!
— Лезет.
Д е д с п а л к о й. Его пуля не возьмет!..
Кто-то бросился бежать. Еще раз грянул выстрел. Беглецы остановились:
— Упал!
— Упал!
— Теперь уж ему капут!
— Нет, смотри, еще встает…
Д е д с п а л к о й. Говорю, пуля не возьмет! Свячёным ножом его дорезать надо!.. Свячёным, чтоб ты знал!..
Подскочил Годованый:
— Дайте топор! Топор!.. Добить надо!
Толпа подхватила:
— Топор сюда!
— Топором надо!
Подали топор. Годованый выхватил из рук. Кто-то к нему, нетерпеливо:
— Дай, я!
В т о р о й. Вот я!
Т р е т и й. Я! Я! (Вцепился в топор.) Пусти!
В т о р о й. Ты пусти!
И з т о л п ы:
— Пустите! Пускай один кто…
— Один пускай!
К т о - т о (тоном философа). Ну и народ у нас! И здесь один у другого из-под рук выхватывают…
Г о д о в а н ы й. Пустите, я сам!
Побежал за канаву. За ним двинулась опьяневшая от крови толпа.
О р и н а (бессмысленно). Фу, мухи… (Замахала руками.) Мухи… Ничего не видно… Отгоните же мух!.. Отгоните-отгоните!