— Ой!
Г о с т ь я (тоже):
— Ой!..
Вдруг узнали друг друга.
— Неужто?.. (Чуть не задохнулась от радости Секлетея Семеновна.)
— Семеновна!
— Ня-ня?
— Я, моя воздуховная!
— Да неужто это ты, Ивденька?
— Истинно да и воистинно я!
С е к л е т е я С е м е н о в н а (даже сил лишилась. Села на стул. Ивде, ослабевшим голосом). Будто счастье свое увидела и вся как вербочка затряслась…
И в д я (тем же тоном). А я вся… как от лихорадки затряслась. Да и как, голубица, нам не трястись, когда шесть годочков не виделись…
С е к л е т е я С е м е н о в н а (поправила). Семь!
И в д я. Ой, шесть!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Семь!
И в д я. До большевиков четыре и при них вот второй…
С е к л е т е я С е м е н о в н а (с угрозой). Семь, говорю!
И в д я (неохотно заметила). Уж семь годочков, барыня, не виделись.
С е к л е т е я С е м е н о в н а (вновь ослабевшим голосом). И веришь, Ивденька, сердце и все нервы оцепенели.
И в д я. А меня, голубица, будто шилом кто уколол…
С е к л е т е я С е м е н о в н а (обняла Ивдю). Ой, не говори так нежно, Ивденька, ой, так фантастично не говори, потому (целуя ее) …потому не выдержу я и умру! Фу-у, даже уморилась!
И в д я (высморкалась). А как же, голубица, еще и золотокрылица, как не умориться, когда целых шесть годочков не виделись, когда жисть наша под коммуной на волосиночке, на паутиночке треплется!.. И так-то треплется, что боюсь даже спросить, как поживают мои чаечки, мои кралечки малеванные? Живы ли они, здоровы ли?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Слава богу!
И в д я. Устенька?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Первая в доме помощница.
И в д я. Моя цесарочка! Настенька как?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. В хоре поет.
И в д я. Моя канареечка! Пистенька?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Цветы из бумаги научилась делать. Да какие! Как настоящие! Живые!
И в д я. Моя павочка! Христенька?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Шьет, вышивает.
И в д я. Ах она моя ласточка! Хростенька?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Уже двадцать третий пошел…
И в д я. Куропаточка! Анисенька?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Полненькая. В театрах играется.
И в д я. Моя чаечка! Ахтисенька?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Если бы ты знала, какая хорошенькая!
И в д я. Мой ангельчик! Еще об одном спрошу, а уж тогда скажу: ныне отпущаешь и рабу твою, владыко, по глаголу твоему с миром. Савватий Савельевич, голубь иорданский, как поживает?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Ой, Ивденька!
И в д я. Что, голубица?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Горе!
И в д я. Да неужто, золотокрылица?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Да еще и какое горе!
И в д я. Нездоровенький?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Не могу и выговорить!
И в д я. Неужто не живеньки?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. На какую-то регистрацию вызвали. Приказ от большевиков — немедленно чтоб явился! Попрощался, заплакал и пошел…
И в д я. И здесь, в городе, регистрация? А я думала, только у нас, в деревне, такое делается, что из-за регистрации и всяких там революций с племянником поссорилась…
С е к л е т е я С е м е н о в н а (достала из ящика колоду карт). Разложи карты, Ивденька, погадай мне, милая.
И в д я. Ой, разложила бы, голубица, да поклялась перед Иисусом не брать и в руки.
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Ивденька, умоляю!
И в д я. Воздуховная, не могу!..
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Погадай, говорю!
И в д я. Не могу, говорю!
И уже поссорились бы, да вбежала У с т е н ь к а, старшая дочь в доме, сухая, как тарань, старая дева.
У с т е н ь к а. Няня?!
И в д я. Голубка моя!
Поцеловались.
А ты такая, как и была.
У с т е н ь к а. А все говорят, что я старая стала…
И в д я. Нисколечки!
У с т е н ь к а. Правда? (Да и припала к Ивде.)
И в д я. Трижды правдивая правда!
Зацеловались.
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Довольно! После нацелуетесь! Может, наш папа уже трижды зарегистрирован. Слышишь, Устька?