И в д я. Да как же нам не целоваться, как не миловаться, когда шесть годочков…
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Семь!
И в д я. Семь годочков минуло, как виделись, а она все такая же, моя цесарочка, как была: тоненькая, молоденькая.
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Довольно, говорю! Потому, может, Саввасик уже трижды зарегистрирован, а он придет — и борщ не готов. Иди, вари, Устька, слышишь?
У с т е н ь к а (шепотом). Досадно стало, что сама старая!.. (Ушла.)
С е к л е т е я С е м е н о в н а (Ивде). Погадай!
И в д я. Не могу!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. А я говорю — погадай! На Савватия Савелича.
И в д я. Только уж на Савватия Савелича, только на него одного… потому Иисусом клялась не брать и в руки… (Разложила карты.) Так, так… Утеснение им в сердце великое, но не вдавайтесь в тоску… Радуйтесь, воздуховная!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. А что, Ивденька, что?
И в д я. Радуйтесь — дорога ему вперед и назад. Неожиданность. Радость. Дама с дороги в собственном доме. И уж такая из-за нее радость, прямо райская радость…
С е к л е т е я С е м е н о в н а (ее царапнула ревность). Старая стала, Ивдя, для райской радости! Не потешишь больше!
И в д я. Н-ну!..
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Вот те и ну! Это тебе не молодые годы, как, служивши у меня нянькой, ты стреляла в него глазом, выпирала передок, выгибала задок…
И в д я. Кто?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Ктокало!
И в д я. Еще что выдумайте, барыня!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Не выдумываю. Только теперь скажу, что все я видела, начисто, как на ладони видела!..
И в д я. Что?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Что?.. А кто тогда с Христенькой ходила, как не я? Да еще и куличи пекла, как не я? Да и наморилась, истомилась? А кто к тебе в чуланчик шмыгнул, как не он?
И в д я. Когда, барыня, хоть вы теперь и не барыня, — когда?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. А в чистый четверг? А-а!
И в д я. Они шафран тогда искали…
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Знаю, какой шафран искал! Видела. Все начисто, как в микроскоп видела!..
И в д я. Ничего вы не видели, потому я тогда молилась и на руках у меня Пистенька спала, а в сердце Иисус Христос был. Я тогда… (Рассердилась.) Да раз вы про такое, так и прощайте! Вот!.. (Пошла.)
С е к л е т е я С е м е н о в н а (вслед). Не Иисус Христос, а он в сердце был. А шафран в пазухе!
И в д я (из-за дверей). Иисус Христос, мята пахучая, васильки, а не шафран! Вот!
Вбежала Устенька:
— Уже поссорились?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Ты представь себе, Устенька, у хамки, у мужички мята в сердце, Христос и васильки. Ха-ха-ха! Да кто поверит? Кто? Разврат, а не Христос! Крапива!
У с т е н ь к а. Ты уже няню выгнала?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Она сама выгналась.
У с т е н ь к а. Ты опять хочешь, чтобы она мне не погадала, как тогда, и чтобы я шесть лет в девках сидела?
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Ничего подобного! Это она!
У с т е н ь к а. Ты! Ты… Если бы не поссорились шесть лет тому назад, не выгнала няню, так она бы нам всем на картах, может, так погадала, что, может, не было бы и революции, а я замуж вышла, идиотка!
И в д я (из-за дверей). А погадала бы! И теперь бы еще догадала.
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Так вернись и догадай!..
И в д я. Не могу, коли так…
С е к л е т е я С е м е н о в н а. А-а! Ты хочешь, чтобы я тебя простила? Не дождешься! Умру, а не прощу! Вот клянусь!..
У с т е н ь к а (в отчаянии). Маменька!..
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Клянусь!.. Вот… (И ушла в другую комнату.)
И в д я (из-за дверей). Ну и я, барыня, не вернусь! До гроба жисти сама не вернусь!
Вбежала вторая дочь — Н а с т е н ь к а.
С е с т р ы (друг другу):
— Устенька!
— Настенька!
Н а с т е н ь к а. Няня пришла!
У с т е н ь к а. Знаю!
Н а с т е н ь к а. И уже поссорились?
У с т е н ь к а. Да!
Н а с т е н ь к а. А я смотрю, у ворот стоит и плачет — няня. Меня сразу бах в сердце предчувствие: уже поссорились. Я к ней — няня! Неужели уже? Да!.. Боже!.. Надо помирить, Устенька. Обязательно и сейчас же! Пока большевики не изъяли карт, а они не поклялись, понимаешь?