Вдруг вбежала и тишину радостным криком разбила Х р о с т е н ь к а:
— Папенька! Маменька! Большевики лошадей запрягают! Уезжают! Убегают!
Г у с к а (даже подскочил). Где? Куда? Кто сказал?
Х р о с т е н ь к а. Сама видела!
Г у с к а. Где-е, спрашиваю?
Х р о с т е н ь к а. В Тулумбасовском дворе, ей-богу! Иду это я с базара, как вдруг вижу в Тулумбасовском дворе… где опродком… (Увидела Ивдю.) Няня! Запрягают… (Даже в обморок упала.) Большевики запрягают… Няня!
Г у с к а. Немедленно прекрати обмороки! В Тулумбасовском дворе…
Х р о с т е н ь к а. Няня же… В Тулумбасовском дворе…
Г у с к а. Никакой няни! Я еще не вижу ее сам и не могу сразу увидеть из-за вышеупомянутых обстоятельств!
Х р о с т е н ь к а. В Тулумбасовском дворе большевики запрягают лошадей. Целых пять телег. Народ у ворот: «Убегают, убегают!» А на подводах: газеты, книги, плакаты, знамена, скорописки-машинки — вся революция, папенька!
Г у с к а. И ты видела все это и слышала?
Х р о с т е н ь к а. Собственными глазами и ушами, папенька!
Г у с к а. Побожись!
Х р о с т е н ь к а. Вот убей меня крестом дубовым с неба — видела.
Г у с к а. А знамена — свернуты или развернуты?
Х р о с т е н ь к а. Свернуты! И все смяты. При мне кассу начали грузить, папенька! Железную! Вот такую!
Г у с к а (даже подскочил). Значит, действительно бегут. Боже! (Жене.) Вари борщ, Секлеся, и даже с салом. Бегут. (Ивде.) Боже мой, кого я вижу? Неужто еще и Ивденька?
И в д я. Пришла, голубь мой иорданский.
Г у с к а. Вари с курицей! Потому на придачу еще и Ивденька к нам пришла. Неужто ж вот так вся старая жизнь к нам опять вернется, в саду прорастет и в сердце процветет? Боже! Да чего же вы стоите? Разве не видите — Ивденька пришла! Старая жизнь возвращается. Варите борщ! Здоровайтесь! Целуйтесь! Ликуйте!
А тут третья дочь — П и с т е н ь к а:
— Папенька! Маменька! У Исая Елисеевича Туболи дом конфискуют, а их всех во флигель выселяют — Лесечку, и Лелечку, и Аделечку, всех начисто и даже навсегда, потому с иконами…
Х р о с т е н ь к а. А из Тулумбасовского дома уже убегают, Пистенька, большевики! Книги на подводы грузят, кассу, скорописки-машинки, целых три подводы знамен навалили — убегают.
П и с т е н ь к а. Ничего подобного, папенька и маменька, это они от Тулумбаса переезжают сейчас к Туболе, а те, что были в доме Коржа, переезжают к Тулумбасу, а у Коржа будет ихний Комтруд, этот самый, где сегодня папенька был на регистрации, что у Гили в доме, потому что там тесно…
Г у с к а (опять сам не свой). Значит, не убегают?
П и с т е н ь к а. Нет.
Г у с к а. А Ивдя пришла — или это тоже только фантасмагория и внезапный крик?
И в д я. Пришла, голубь мой сизый! Пришла и тоже не верю, пришла ли я или не пришла еще, в самом ли деле вижу и слышу голубя моего иорданского, голубицу мою воздуховную, моих голубок-голубяток, или это туману мне кто-то в глаза напустил…
Г у с к а (поверив). Здравствуй, коли так! Каким ветром и так далее, а?
И в д я. Убежала в город к вам от племянника, Степана, голубь.
Г у с к а. От Степана?
И в д я. От него, голубь мой сизокрылый! В коммуну вписался!
Г у с к а. Степан?
И в д я. Ой, голубь, чуть не убил! Как вписался да как начал ходить на их собрания, как начал — черный стал, а глаза красные, а потом зеленые. Смотрю однажды, а он на иконы зубами щелк!
Г у с к а. Степан? На иконы?
И в д я. А тогда на меня! Щелк, щелк, щелк! Долой, кричит, религию и всех богов! Тогда ангел шепнул мне в правое ухо, архангел в левое, что есть у меня еще пристань последняя, примут меня Савватий Савельевич, во человецах благородный, беги! И не ошиблась…
Г у с к а (опечалившись). Думал я, мечтал секретно в деревню убежать, и, между прочим, именно к Степану. Благоверный был мужик. И вот те на! Щелкает… Погиб мир! Погибает, между прочим, и как погибает! Позорно-с!
Тут выскочила шестая дочь, полненькая А н и с е н ь к а. Запыхавшись:
— Маменька! Папенька! К нам Ивденька идет! Няня, говорят, сейчас придет. Крестная видели ее. Говорят — беги, Анисенька, домой и предупреди, что идет… Фу-у!
Г у с к а. Фу-у! Спасибо за предупреждение, но она, кажется, уже пришла…
А н и с е н ь к а (увидела Ивдю). Няня?
И в д я. Анисенька! Чаечка!