С е к л е т е я С е м е н о в н а (в воспоминаниях). По триста яичек в куличики клала.
И в д я. Одних желтков!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Только желточков! А Киячиха, Марья Афанасьевна, пятьсот сорок положила, а куличи-то и не взошли. Так она с досады, бедняжка, захворала и умерла. Помнишь, Саввасик?
Г у с к а. Четырнадцатого апреля. Точно… И вот от плащаницы идем. Помните?
И в д я (в воспоминаниях). Девочки, как ангельчики райскокрылые, в голубом, в белых воротничках. Помню, Устенька, Настенька, Пистенька, Христенька, Анисенька, Ахтисенька впереди, а Савватий Савельевич, а Секлетея Семеновна, как голубь с голубкой, сзади…
У с т е н ь к а (в воспоминаниях). По дороге все извозчики на нас оглядывались…
Настенька, Пистенька, Хростенька, Анисенька, Ахтисенька тоже:
— С папенькой здоровались!
— И городовые во фрунт становились.
— У Хростеньки бантик всегда развязывался…
— Врешь! Это у тебя панталоны!..
Г у с к а (с достоинством). Только без выражений! (Опять в воспоминаниях). Пасха. (Запел.)
Дочери подхватили. Хростенька на фисгармонии подыграла:
— «Пасха, двери райски-е нам отвер-за-ю-ща-я».
Г у с к а. Колбасой, пасхой пахла жизнь. А теперь?
И в д я. Котлеток куриных, бывало, не хотят. Киселька — не хотят. Супу или бульону просишь-просишь, даже плачут — не хотят Одно желе мои голубки и ели. Желе, а не жисть была!
Х р о с т е н ь к а, Н а с т е н ь к а, П и с т е н ь к а.
К о н д р а т е н к о (разобрало и его). Да! Разрушили, поломали жизнь. Приехал — солнце не то, не так светит, не так греет наше южное украинское солнце!
Г у с к а. Малороссийское-с!
К о н д р а т е н к о. И цветы не пахнут, листья какие-то пайковые, и соловьев не слышно…
Г у с к а. Сбежали и они от революции. А какие соловьи были! Сядешь, бывало, на крыльцо и слушаешь… Вокруг тебя прежде всего тишина. Ти-ши-на! Только котик под ногами мур-мур… И вот…
У с т е н ь к а, Н а с т е н ь к а, П и с т е н ь к а.
Г у с к а. Только котик под ногами — мур-мур… И жизнь тогда, как котик, была (слезы кап-кап), мур-мур, мур му-ур… А теперь?
Открылась дверь. Д в о е. Один с бумажкой в руках:
— Есть тут кто-нибудь живой? Никак не добьемся… Минут десять стучим… Я агент жилсекции комхоза… Смотри, — на дворе день, а у них почему-то ночь.
Все оцепенели.
Гражданин Гуска Савватий здесь живет?
Молчание.
Ишь, сколько их тут, а ни один не отзывается. Глухонемые, что ли? Принимайте квартиранта. Вот ордер. Слышите? Да будьте же вы нормальными, граждане, отзовитесь!
Ивдя начала поспешно креститься.
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Кшшш! Куда лезешь, зловредная! У кого спросилась, нахальная! (Шептала, сидя на страже под дверью квартиранта, отмахиваясь от надоедливой мухи, невыспавшаяся, очумелая И в д я. Клонилась отяжелевшая голова, и опять муха лезла в нос.) Куда!.. Все твари как твари — пчелка собирает мед, курочка поет, чижик несется, а эта только и знает, что в нос лезет, проклятая!..
Вся на цыпочках, вся на полутонах вошла С е к л е т е я С е м е н о в н а:
— Ну, что, Ивденька? (На дверь.) Как он там?
И в д я (зашипела). Тссс… Заснул!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Заснул?
И в д я. Всю ночь читал, и вот заснул… Черные книги читает!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. А может, не черные, Ивденька?
И в д я. Черные, голубица!
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Ведь через дверь не видно, Ивденька…
И в д я. Чую, что черные!..
С е к л е т е я С е м е н о в н а. Всю ночь не спала и я… Саввасик все думает, думает. Говорит, что он (на дверь) беспременно на подслушивание к нам прислан, на подглядки, что у нас есть. На рассвете только вздремнула. И приснился, Ивденька, сон: будто смотрю я в зеркало, в большое. Смотрю и боюсь: как же это я в большое зеркало смотрю, когда мы его на чердаке спрятали! Смотрю, а оно уже не зеркало, а вода и мое отражение. Потом гляжу — не отражение, а я в воде… В ногах вода, в головах вода, всюду вода. Ой, побегу поскорей, думаю, к Ивденьке, пусть отгадает этот сон. Поскорей проснулась и вот пришла. Что значит этот сон, Ивденька, скажи?