— Ну уж и драма! Вот уж когда можно выплакаться вволю!
З а н а в е с.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Зазвонили телефоны в СНК УССР — это жаловались к о м е н д а н т ы, что им доставляет много хлопот Малахий Стаканчик.
— Очередной секретарь СНК? Звонит комендатура. Дайте, пожалуйста, распоряжение, что же делать с Малахием Стаканчиком? Да с этим сумасшедшим, что пишет проекты. Третью неделю ходит, изо дня в день. И хоть бы один, а то наладил и других водить. Кого? Вот, например, подрался кто-то с женою, он его привел, кто-то кого-то обругал, он обоих приволок, пьяный мочился где-то в переулке, он и его уговорил прийти. Требовал немедленной для них реформы… Слушаю. Да-да-да. А если не послушается, тогда что? (Бросил трубку.) Вот так распоряжение!
В т о р о й. Что он сказал?
П е р в ы й. «Тактично и осторожно посоветуйте, говорит, старику возвратиться домой. В исполком написано, чтобы дали ему должность…» Не поможет бабе и кадило, коли бабу сказило.
В т о р о й. Ты думаешь, он сумасшедший?
П е р в ы й. Если он не сумасшедший, то или ты, или я сумасшедшие, иначе не может быть.
В т о р о й. Э! Просто чудак!
П е р в ы й. А его проекты?
В т о р о й. В них сумасшедшего мало. Я слышал, говорили в СНК — просто набил человечек гороха с капустой, масла с мухами, намешал библии с Марксом, акафиста с Анти-Дюрингом…
П е р в ы й. Ну, если так, пожалуйста — тактично и осторожно посоветуй ему возвратиться домой. Вот он идет.
В т о р о й. Один?
П е р в ы й. Конечно, не один. Сейчас наколотит он тебе масла с мухами, а ты должен все это тактично и осторожно слопать.
Послышался голос Малахия: «О люди, люди!..»
(Схватившись за голову.) Слышишь?.. Начинается!..
Вошел М а л а х и й с палкой. За ним протиснулись растерянные, даже испуганные с т а р и к в шинели, с зонтиком, б ы в ш и й в о е н н ы й в галифе, п о ж и л а я д а м а в шляпке с трясущимся розовым пером, н а к р а ш е н н а я б а р ы ш н я, б л е д н а я д е в у ш к а, преждевременно состарившийся м о л о д о й ч е л о в е к, б а б а - б о г о м о л к а.
М а л а х и й (пропустив их). О люди, люди! — сказал Тарас. (Комендантам.) И еще в столице! — добавлю и я.
В т о р о й (в тон). Скажите, что случилось?
М а л а х и й. Что? Во-первых, передайте от меня привет пролетарскому Олимпу. Точнее: наркомам и председателю. Уважаемые социальные отцы! Ожидая уже третью неделю одобрения моих проектов, поздравляю вас с днем моего ангела. Чем порадуете вы меня в этот знаменательный и святой день? Спрашиваю — чем, так как тень нужды пала и мне на плечи: месяц пропал, пшеница выгорела, хозяйка выгнала из квартиры…
Поднялся шум.
— Пшеница?..
— Какая хозяйка?..
— При чем же тут мы?..
— За что же нас?..
— (Перебил кто-то.) Зачем нас… (Вдвоем.) …привели сюда?
М а л а х и й. А разве мало вопросов и проблем я распутал, решил? Примечание: проблемы — это пломбы, которыми запечатаны двери в будущее. 1) О немедленной реформе человека и в первую очередь украинского рода, потому что в стане «дядек» и переводчиков мы на том свете зайцев будем пасти. 2) О реформе украинского языка с точки зрения полного социализма, а не так, как на телеграфе, где за слово «наконец» берут, как за два слова — на, конец. 3) Приложение: схема перестройки Украины с центром в Киеве, ибо Харьков мне кажется конторой. Социальные отцы! Еще раз напоминаю: поспешите с моими проектами, а наипаче с проектом немедленной реформы человека. Наглядные доказательства необходимой срочности — вот они. (Указал пальцем на всех, кого привел.) Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь!.. Вчера было пять, позавчера три…
П е р в ы й (ко всем). Что случилось? За что он вас привел?
Шум поднялся еще сильнее.
— Мы сами не знаем…
— Стояли возле церкви, болтали о том о сем, и вдруг. (Засуетился старик.)
— Пардон! Этой девице стало дурно в церкви, вот я зашла туда и вывела ее на свежий воздух. Сами знаете, какой на троицу в церкви пикантный запах: березка, трава, цветы… (Трясла розовым пером дама.) Вывела я ее в холодок, как вдруг подходят они (на Малахия): «Я вас веду в Совнарком». Меня? «Вас…» — Пожалуйста, от церкви, говорю, не отойду, но в Совнарком, — пожалуйста!..