М а т и л ь д а. Напротив, и ничего подобного!
М о л о д о й ч е л о в е к. Я был при этом. Ничего такого и подобного эта гражданка мадам не говорила. Наоборот, хоть я ихнего социального происхождения и не знаю, но скажу, что поведение их с Олей было такое, — не надо вам и Восьмого марта.
М а л а х и й. Проповедуют и пишут — нет ничего вне классов, а я говорю — вот вам, вот вам внеклассовая солидарность злых. (Молодому человеку.) Да кто же, как не вы, первый подошли к ней с апельсинами, как змей-искуситель искушая ее под деревом возле церкви, чтобы забыла она Кирюшу и полюбила вас, и кто, как не Оля, горько заплакав, рассыпала ваши апельсины и побежала в церковь терять сознательность?
М о л о д о й ч е л о в е к. Выходит, я ее в церковь привел? Ха-ха!.. Да я всю антирелигиозную пропаганду наизусть знаю, и наоборот — все время агитировал ее, чтобы она бросила все и не боялась бога…
А п о л л и н а р и я. А я ее из церкви вывела.
П е р в ы й к о м е н д а н т (подошел к Оле, серьезно, сердечно). Скажите, пожалуйста, товарищ, правда вас уговаривали, улещивали бросить советскую работу и пойти… ну, на другую работу, а?
О л я (после паузы). Нет.
В т о р о й к о м е н д а н т (сморщил брови). Нет? Так, может, кто-нибудь приставал к вам, оскорбил вас словом, плохо держал себя? Говорите прямо, не бойтесь, я гарантирую — вам никто не сделает неприятности.
О л я. Я и не боюсь. Говорю — нет! (От гнева голос стал металлическим.) И уже если вы хотите знать, то больше всего мне надоел (на Малахия) он. Все утро таскался за мною. Как привидение какое-то. (Малахию, гневно.) Скажите, чего вы следили за мною? Зачем?
М а л а х и й. Не следил, а стерег, как раз от тех, кто выслеживал и охотился за вами.
О л я (зло и насмешливо). Вы в сумасшедшем доме не были?
М а л а х и й. Двадцать семь лет.
Движение. Все заволновались.
О л я (два шага к Малахию). Что? Где именно?
М а л а х и й. В своей семье.
О л я. А я думала, в самом деле…
М а л а х и й. В самом деле, Оля, ибо современная семья — сумасшедший дом. Первая ступень сумасшествия. Сумасшедший закуток. Сокращенно — сумзак.
О л я. А любовь?
М а л а х и й. Это — видение! Голубое видение, то есть мечта… Ведь разве не она, неосуществленная, привела вас сегодня в церковь?
Оля поникла. Малахий — два шага к ней.
И разве ж не они (показав на молодого человека и Аполлинарию), воспользовавшись вашим положением, искушали и соблазняли вас на разврат, чтобы играть на струнах универсальной любви?
О л я (подняла голову). Нет! (Резко повернулась и пошла.)
М о л о д о й ч е л о в е к (Малахию). Ага!
А п о л л и н а р и я (бросилась было за Олей). Дитя мое!
О л я. (Но Оля так взглянула на нее, что Аполлинария прикусила язык. Тогда повернулась к Малахию). Пожалуйста, ведите ее теперь вы! Пожалуйста! У меня есть заработок… (Комендантам.) Наконец, я прошу защиты от таких и подобных намеков, да еще где — в Сов-нар-коме… Матильда! (Демонстративно отошла.)
М а т и л ь д а. Я тоже! (Отошла.)
М о л о д о й ч е л о в е к. Ведь это клевета! Провокация! (Отошел.)
С т а р и ч о к. Ну да… (Тоже заковылял.)
Г а л и ф е. И за что? (Отошел.)
Но уже входил в комендатуру к у м, небритый, строгий. За ним боязливо ступала с дорожным узелком Л ю б у н я.
К у м. Спокойно! Он здесь!
Не суетясь, молча подошел к Малахию, остановился, посмотрел на него, прошел мимо, вернулся, снова подошел.
П е р в ы й к о м е н д а н т. Вы по какому делу, товарищ, пришли? К кому?
К у м (строго посмотрев на коменданта, отошел от Малахия, постоял, подождал, не отзовется ли он, не улыбнется ли он, тогда подошел в третий раз). Хоть здравствуй, кум, коли молчишь и я молчу! (Коменданту и всем.) А? Чуть было под машину не попали, и за это такая встреча?
Л ю б у н я (боязливо приблизилась). Папенька! Маменька… (Задрожали губы, не могла больше говорить.)
К у м. Спокойно!.. Ну что ж, кум… Кланялась тебе жена твоя, а моя кума…
Л ю б у н я (овладела собой). Сказали — прокляну, Любуня, коль без папеньки вернешься.
К у м. Спокойно! Кланялась, рыдала и еще передавала, что у нее три дочери: Вера, Надежда, Любовь. (Всем.) Мои крестницы. (Малахию.) Веру и Надежду она дома оставляет, а Любовь за тобой посылает.