Я (вслед ему). Ведь ты же сам понимаешь, Лука…
Л у к а… Ну смотри — я иду…
И я действительно иду по лестнице вниз. Опять одним течением меня несет к ее дверям, другим — относит вниз.
Неподслушанный разговор.
М а р и н а (перестает играть). Будет?
А н д р э. Marinon! Еще и еще!
М а р и н а. Неужели и вам нравится?
А н д р э (ревниво). «Неужели и вам»! А еще кому?
М а р и н а. Угадайте.
А н д р э. Ну, понятно кому. Ему!
М а р и н а. Угадали. Сегодня даже ночью разбудил. (У Андрэ глаза полезли на лоб.) «Сыграй, дочка, «Патетическую», что-то мне не спится».
А н д р э (облегченно). И я бы вас разбудил, если бы вы позволили.
М а р и н а. Ему от этой музыки все какие-то запорожские рыцари приходят в голову, вечные украинские степи, Украина. Ну а вам что?
А н д р э. Мне? Угадайте!
М а р и н а. Россия?
А н д р э. Воздаю честь, но нет.
М а р и н а. Революция?
А н д р э. Приветствую, но нет.
М а р и н а. Ну не Украина же?
А н д р э. Украинские звезды, колокола и лестница. И я иду. Вдруг встреча. Я целую чью-то тень. Тень красоты! Шедевр! Мне хочется взять ее на руки и нести, нести…
М а р и н а. Вы сказали — приветствуете революцию. За что?
А н д р э. Нам нужнее теперь треугольная шляпа, чем шапка Мономаха.
М а р и н а. А угадайте, что мне грезится в этой музыке?
А н д р э. Таток?
М а р и н а. Что-то странное и непонятное. Призрак, сон, реальность. Все вместе. Будто страна темная и такая дикая, угнетенная, что забыла даже о своем вчера и не знает, что будет с ней завтра. Сон. Два ржавых замка висят, печати с орлами — белым и двуглавым. Замкнуто прошлое, замкнуто будущее… В той стране одинокая девушка. Мечтает и ждет. И знаете кого?
А н д р э. Кого?
М а р и н а. Рыцаря, который любит украинские звезды.
А н д р э. Да?
М а р и н а. Днем и ночью ждет, чтобы замки те посбивал и двери открыл.
А н д р э. Девушке?
М а р и н а. И девушке и стране. (Взяла несколько аккордов, поднесла их в руках, как цветы.) Не знаю, сон ли это, влечение, мечта — девушка встречает рыцаря. Вот так. (Играет влюбленную девушку, встречу.) Приди, любимый мой, давно желанный, милый!.. И поведет, как гетмана, в свою дальнюю светлицу. Ну и скажет: ах, звоните вы, не переставая, софийские колокола, чтоб люди не слышали, как я милого целую…
А н д р э. Marine! Скажите! Это только мечты или к этому есть практический путь, реальная программа?
М а р и н а. Это только мечта, музыкальный призрак фантазерки. А впрочем, вместо треугольной шляпы может ведь быть гетманская булава? Тогда это программа. На Украине. Вы заранее формируете отряды вольного казачества, я — организацию. Это практический путь. Что-то странное и несуразное, правда?
А н д р э. Пусть девушка ждет рыцаря!
М а р и н а. Да?
А н д р э. Рыцарь придет! Он уже на пороге!..
Я (тихо открыв дверь). Простите… Я вошел не спросясь, это привилегия нищих и влюбленных…
Я вижу спину корнета. Он на коленях целует край ее одежды.
А н д р э. Рыцарь пришел. Он просит посвящения, Marinon, милая!
Слышу я и незаметно ухожу.
Я возвращаюсь к себе на чердак. Мне страшно тяжело. Я не узнаю вещей. Все изменилось, померкло, стало серым. Даже солнце на небе уже не солнце, а какой-то оранжевый пластырь на ране. Все воспалено и болит.
Я (шепчу). Ну что ж… еще мальчиком когда-то гнался ты на палочке верхом за мечтой и — помнишь? — с разгона, босой ногой — на разбитое острое стекло — до кости, до сердца!.. Как упал ты с палочки-коня в грязь какую-то, помнишь? Ну вот. И теперь с разгона, с коня мечты!.. Какая помойная яма кругом! Неужели же весь мир только помойка, а мечты — ее испарения?.. Да, Лука, все дороги в мире — это только орбиты: какой бы ни пошел, все равно вернешься туда же, откуда пришел, — в яму. Разница лишь в том, что когда рождаешься, выпадаешь из ямы, когда же умираешь — падаешь в яму. Вот и все. Зачем же идти? Куда идти? Кружить по орбите? (Подхожу к окну.) Может, броситься вниз?.. (Смотрю.)
III
Представьте себе, друзья, улицу старого провинциального города, залитый солнцем угол дома, облачко над златоглавым собором, далекую «Марсельезу». Сидит ч и с т и л ь щ и к, поет: